Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Я моргаю, уткнувшись в волосы Минни. Знала ли я об этом? Видела ли я это в его злости, в его ярости, когда он из последних сил цеплялся за свою прежнюю жизнь?

— Чем ты отличаешься от Титуса? — приглушенным голосом спрашивает Минни. — Почему ты снова хочешь быть с Лией? — В ее вопросе нет ни капли ревности или зависти. Только чистое горе, чистая печаль.

— Я влюбился, Минни, — отвечает Ксандер. — Я полюбил Аурелию, вот в чем разница.

Мы с Минни одновременно резко втягиваем воздух. Сердце бешено колотится, и его осколки звенят, точно разбитое стекло, которое трясут в бутылке.

— Титус не способен любить, Минни. В нем слишком много ненависти, — тяжело роняет Ксандер.

— Но почему? — захлебывается слезами Минни. — Почему он должен быть таким, когда у него могла бы быть я?

Ксандер переводит взгляд на окно, за которым дождь окрашивает мир в серые тона.

— Выбор. Он сам выбрал этот путь. Добровольно и осознанно. Точно так же, как ты выбираешь любить людей, он выбирает их ненавидеть. — Его глаза светятся тем самым золотом, завораживая своим мягким мерцанием. — Истинная пара или нет, Регина или нет, но именно наш выбор делает нас теми, кто мы есть. А вовсе не тот образ, который ты настроила себе в голове. Считай, что он для тебя умер, Мин. Твое сердце слишком драгоценно, чтобы его осквернял тот, кто не способен разглядеть его красоту.

Перед глазами все плывет, когда я слышу эти добрые слова Ксандера, обращенные к моей лучшей подруге. Эту сторону его натуры мы видим редко, он почти никогда не выставляет ее напоказ, и я буду хранить ее как редкий самоцвет в своей тайной сокровищнице воспоминаний о благородстве Ксандера.

После этого мы погружаемся в молчание: кто-то от шока, кто-то от скорби. Дождь теперь колотит по крыше вовсю — уже не как пули, а скорее как яростный шквал тоски. Когда он наконец стихает, оставляя после себя звенящую тишину, я пристально смотрю на Ксандера, а он безмолвно смотрит на меня в ответ.

— Если бы у Ракель были пары, — шепчет Стейси в этой тишине, — они бы наверняка отправились ее спасать.

Я вытираю глаза, чувствуя, как вина резким ударом бьет прямо в грудину.

— Есть ли какой-то способ? — спрашиваю я Ксандера. — Неужели ты совсем ничего не можешь сделать для Ракель? — Глаза Ксандера на мгновение вспыхивают, и я вижу, что он хочет помочь. Что он тоже чувствует вину перед нашей волчьей анимой. — Пожалуйста, Ксандер?

При этих словах он шумно втягивает воздух.

— Дай мне посмотреть, что можно сделать.

— Ты свяжешься с ней телепатически, как в прошлый раз? — тихо уточняет Сабрина.

— Да. — Ксандер спускается с кровати и садится прямо на пол.

— В таком случае я пойду с тобой, — заявляю я, опуская здоровую ногу на ковер. — Мне нужно снова увидеть Ракель.

— Нет, Лия! — вскрикивает Минни, бросаясь ко мне. — Я не позволю рисковать еще и тобой!

Я легонько похлопываю маленькую ладошку, вцепившуюся в мое плечо.

— Мне нужно это сделать, Мин. Я оставила Ракель там. Мысль об этом не дает мне покоя.

— Аурелия сильнее, чем Ракель, Минни, — подает голос Ксандер, наблюдая за тем, как я ковыляю к нему. — Не забывай: единственный способ, которым ее вообще смогли схватить, заключался в том, что она пошла добровольно.

В комнате на мгновение воцаряется тишина. Ну надо же, блядь, наконец-то он об этом вспомнил. Стейси вздрагивает, потирая руки.

— Будьте осторожны.

— Я тоже пойду, — отрезает Дикарь, направляясь ко мне и плотно прижимаясь к моему боку.

Я киваю, и мы устраиваемся напротив Ксандера. От сидения со скрещенными ногами колено начинает ныть, но я немного вытягиваю ногу, и Дикарь успокаивающе опускает ладонь мне на бедро.

— Есть шанс, что мы сможем вернуть Ракель с собой, — произносит Ксандер, закрывая глаза. Удивительно, как сильно мне не хватает этого света, когда он гаснет. — Но это сработает только в том случае, если я действительно прорвусь внутрь и раскидаю волков Лунарис.

— Могут они все еще тебе подчиняться? — спрашиваю я.

Ксандер шумно выдыхает через нос.

— Это уже от них зависит. Дикарю в таком случае лучше держаться позади. Твое присутствие может их взбесить.

Дикарь глухо рычит:

— Я иду туда же, куда идет моя Регина. Если я остаюсь на периметре, то и она тоже.

— Это решение принимать мне, — недовольно обрываю я его. — А теперь идем.

Я закрываю глаза и мгновенно чувствую, как бездонная сила Ксандера устремляется ко мне. В нос ударяет аромат дыма, и мы срываемся с места, мое сознание взмывает в небо. Ксандер несет нас сквозь ночь над бесплодными землями окраин, что раскинулись далеко внизу. Небо все еще затянуто тучами, но тот сильный дождь над академией уже прекратился. От скорости полета у меня кружится голова, и бургер грозит выскочить наружу, но стоит мне схватиться за живот, как Ксандер притормаживает, и перед нами разворачивается мощь поместья Дракос — необъятная и куда более грозная, чем раньше.

Король драконов укрепил щиты.

Когда Ксандер замирает у самой кромки, проверяя границы барьера, я решаю не обсуждать. Дикарь держится вплотную ко мне, а в отдалении я ощущаю ментальное присутствие Косы, который контролирует мое состояние.

— Он пропустит тебя? — шепотом спрашиваю я, теряя терпение. Минни и Сабрина о чем-то перешептываются, а Лайл неспокойно ворочается. Мой разум остается полностью сосредоточен на драконе передо мной, чья собственная сила сейчас кажется натянутой струной.

— Вот сейчас и узнаем. — Ксандер совершает рывок сквозь щит, и я без колебаний следую за ним.

— Оставайся на месте, волк, — приказываю я.

Дикарь протестующе рычит, но я накрываю ладонью его руку, которая все еще лежит на моем бедре.

Ксандер замедляет ход, давая мне подтянуться, едва мы пробиваем защиту поместья Дракос с легким жжением в мозгу.

Я чувствую беспокойство в этом месте, где меня держали в плену долгие месяцы. Дикая сила колышется неровно, точно лодка, потерявшая равновесие в море. Ксандер тоже это ощущает, и мы переходим в режим полной готовности.

— Что-то здесь не так, — сообщаю я остальным.

Ксандер ничего не отвечает, лишь подцепляет меня ментальным крючком, чтобы мы держались вместе, пока проникаем в замок.

Но в итоге мы оказываемся совсем не в той части крепости, куда целились, и то, что предстает перед нашими глазами, посылает мощную ударную волну сквозь нас обоих.

Леди Дракос лежит на пропитанных потом простынях своей кровати с балдахином, все