День правды и лжи - Мари Вудс

— Это не работает! — ощетинилась я. — И я не позволю меня целовать!

После моих слов он одним рывком поднял меня и посадил на стол, раздвигая ноги и закидывая их себе на бёдра. Я рванулась, но он только притянул меня крепче, запуская обе руки мне в волосы и запрокидывая назад голову, чтобы открыть шею и прижаться к ней горячим, жадным поцелуем. После очередного влажного прикосновения его языка я слышу эхо стона, который издаю сама.

Он высвобождает одну руку из моих волос и проводит ею по моему подбородку, а потом повторяет этот путь губами. Я изо всех сил упираюсь ладонями в его грудь, стараясь оттолкнуть. Он на секунду отпускает меня, а потом ловит мои руки и заводит назад так, что оба запястья оказываются сжаты в его руке. И снова запускает ладонь мне в волосы, прижимаясь ко мне крепче, делая несколько медленных движений бёдрами — и неожиданно резко, жёстко припечатывается к шее губами, слегка втягивая кожу. Он словно наказывает меня за непокорность.

От острого удовольствия я закрываю глаза, и у меня вырывается стон. Я закусываю губу — но этого оказывается недостаточно, чтобы сдержать следующий стон. Или следующий за ним. Его язык ласкает след от поцелуя, успокаивая жжение, и губы спускаются ниже. В каждом прикосновении ощущается его страсть — даже скорее голод. Он больше не заигрывает со мной. Он показывает мне, кто он и чего хочет.

Тёмные брови сходятся на переносице над серебристыми глазами. Он выпускает мои руки — но только для того, чтобы закинуть их себе на шею. Я провожу ладонями по твёрдым, напряжённым мышцам и, наконец, запускаю пальцы в его удивительно густые и мягкие волосы, чувствуя, как дыхание его становится прерывистым. Каждое скользящее движение, которое совершают его губы, подводит меня на шаг ближе к тому, что, вполне вероятно, станет моим концом.

Да он же не собирается останавливаться!

Эта мысль вспыхнула в моём сознании и была немедленно определена как истина. Проснувшийся гнев превратил мою кровь в расплавленную лаву. Воздух вокруг нас зазвенел от накала.

— Нет! Отпусти меня сейчас же! — я изогнулась в его руках, стараясь вырваться.

Сайлас разжал хватку, и я спрыгнула со стола. Мы застыли напротив, прерывисто втягивая воздух и глядя друг на друга. Он смотрел на меня с таким напряжением, что казался немного безумным. Я не знала причины злости, густеющей в графитовых глазах, но невольно залюбовалась — разъярённым тёмным богом, стоящим передо мной, черноволосым, бронзовым от тандуильского солнца, в футболке, обрисовывающей мускулы, и пижамных штанах.

— Это же не отказ? — наконец разлепил Сайлас плотно сжатые губы. Голос был сухим.

— Что? — переспросила я.

— Твоё «нет» — это не отказ? — его взгляд приковывает меня к месту, когда он подходит ко мне вплотную. Я покачала головой, но потом всё же добавила:

— Нет, — наблюдая, как первобытный блеск в его глазах немного ослабевает и он выдыхает — облегчение в одном бесконечно долгом выдохе.

В глазах искрится настоящий голод. Сейчас он хочет меня всю. Мой гнев и страсть, мою нерешительность и желание, моё тело и душу.

— Твои глаза говорили мне «да», — тихо шепчет он, наклоняясь к моему уху. — И твои стоны.

Эхо пульса отдаётся в ушах в попытке заглушить все остальные звуки. Я знаю, что сейчас будет — очередной удар об реальность.

И… вдруг я делаю то, чего не делала уже очень давно. С тех пор, как покинула Винтерхейм. Сбегаю в свою комнату, хлопнув дверью.

Когда Сайлас входит в комнату, я даже не поднимаю головы. Свернувшись на кровати в тугой комок и закрыв руками голову, я погружаюсь на дно отчаяния.

К Заданию я не готова!

Если содрать с моей души всю шелуху вины, если быть по-настоящему честной, то в тот день моим заданием было — вернуться. И я вернулась, а значит, не провалила ни одного Задания.

Я смогла выжить в Нифльхейме! И пропускаю какие-то долбанные Иллюзии!

Сжимаю кулаки до белизны костяшек. На смену отчаянью приходит злость на саму себя, растекаясь темнотой по венам.

Постель прогибается под весом Сайласа, и он осторожно ложиться рядом. Я только плотнее зажмуриваюсь и зажимаю уши. Но, почувствовав его прикосновение, резко распахиваю глаза. Если бы он был нормальным, то от такого взгляда у него должно было пропасть всякое желание говорить со мной.

Но он только криво улыбается:

— Ты чертовски красива, когда злишься.

— Красива?! — вскидываю голову, сдерживая рвущийся наружу звук. Хочется зарычать — по-настоящему. — Я снова пропустила Иллюзию! Я столько лет училась, и всё равно пропускаю! Уходи! Я хочу побыть одна!

Сайлас лениво переворачивается на спину и закидывает руки за голову, давая понять, что уходить он не собирается.

— Да, пропустила, — спокойно говорит он. — Потому что я показал тебе то, что ты хотела видеть. Тебе нравился мой конь — и я дал тебе почувствовать его мощь и силу. Если бы ты сделала со мной то же самое…, и я бы не устоял.

Через какое-то время я тоже переворачиваюсь на спину, раздумывая над его словами.

Надо мной идеально белая поверхность потолка. Безупречная, как лист чистой бумаги. Делаю глубокий вдох и замираю.

Когда на паузе окружающий мир, можно услышать то, чему не хватало тишины. Учитель говорил: «Всё, что тебе нужно, уже внутри тебя. Ищи внутри.»

Я ищу, ищу…

Пока голос Сайласа не выдёргивает меня из транса:

— Как ты блокируешь Иллюзии, которые тебе не нравятся?

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

— Просто не хочу их видеть, — пожимаю я плечами.

— Значит, приятные ты пропускаешь, потому что хочешь видеть? — его голос звучит задумчиво.

Я нахмуриваюсь, прокручивая его слова в голове.

— Ну… получается, что да, — медленно киваю, чувствуя, как мысль начинает прорастать глубже. Кажется, теперь я понимаю, почему пропускаю. Отказаться от своих желаний слишком сложно для меня. Сайлас показывал мне то, чего я действительно хотела. Я была расслаблена, чувствовала себя в безопасности — и потому позволяла себе смотреть.

На Заданиях я другая. Я ощущаю реальность кожей. Я слышу, как гаснут шорохи в воздухе перед атакой, чувствую, как изменяется напряжение пространства. Я следую инстинктам.

Именно так я выживала.

Почему сейчас должно быть иначе?

Я встаю с кровати и киваю Сайласу, предлагая следовать за мной. В гостиной занимаю прежнее место. Я знаю, что должна делать. Если я не могу отказаться от того, что хочу видеть, значит — не должна