День правды и лжи - Мари Вудс

Когда он садится напротив, воздух начинает вибрировать. Вокруг меня звенит Сила. Сейчас я не просто девочка с Земли. Я превращаюсь в нечто иное, нечто, что не отступит даже перед самым непреодолимым препятствием. Нечто, что не знает страха и не признаёт поражения. Я вижу перед собой только серые радужки, которые темнеют, когда он пытается сломать мою волю.

— Как ты это делаешь? — наконец спрашивает Сайлас, когда ему не удаётся послать мне ни одной Иллюзии. В его голосе звучит удивление. — Никогда такого не видел.

Я пожимаю плечами и наконец улыбаюсь.

— Я не хочу видеть ничего, поэтому просто не принимаю Иллюзию. Кажется, это даже проще, чем блокировать принятую. Не понимаю только, почему я раньше не додумалась.

— А теперь пропусти, — говорит Сайлас, внимательно наблюдая за каждым моим движением, как за действиями карточного шулера, вынимающего тузов из рукава. Его голос звучит спокойно, но в глазах поблёскивает подозрение.

Я скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь, изучающе глядя на него.

— Зачем?

— Я думаю, что ты используешь какое-то Заклятье, — признаётся он, чуть склонив голову набок.

— Не существует такого Заклятья! — закатываю я глаза, но на предложение соглашаюсь. — Только покажи что-нибудь приятное!

Его насмешливую улыбку заслоняет солнце, яркое и красивое, как огонь. Оно прокатилось по небу и понемногу подходит к краю земли. Скоро наступит ночь. Я тяну носом, медленно вдыхая гармонию воздуха и солнца в этом диком нетронутом мире.

— Нравятся закаты? — спрашиваю я, когда комната снова сменяет ночной Этерис. — Откуда ты узнал об этом мире? Там никто не живёт, и никто не охотится. Туда вообще редко кто ходит.

Сайлас только неопределённо пожимает плечами, но я замечаю, как уголки его губ дрогнули в скрытой улыбке.

— Только не говори, что за свой ответ хочешь что-нибудь взамен!

Его улыбка становится шире, превращаясь в ухмылку, и в глазах загорается насмешливый огонёк.

— Тандуильцы вообще делают что-то просто так? — возмущённо качаю я головой. — Ну, хорошо! Баш на баш! Можешь тоже задать мне вопрос.

— Где ты научилась так управлять своей волей?

— Не знаю, — я даже не пытаюсь солгать. Я в самом деле не знаю. — Наверное, это мой способ выживать и не подчиняться.

Сайлас вскидывает бровь, собираясь что-то сказать, и тут же скрывает эмоции за невозмутимостью. Но через минуту всё же задаёт свой вопрос, недоверчиво прищурив глаза.

— Как же тогда ты прошла через Ученичество? Полное подчинение Учителю — обязательное условие.

— Да. Ты прав, — киваю я головой. — Только не забывай, что обычно есть какое-то «но». Учитель ни разу не заставил меня делать то, от чего я хотела бы отказаться. Каждое его Задание вело меня к поиску ответов, которые мне действительно были нужны, к границам моих возможностей, к пониманию себя.

— Твой Учитель был очень мудр, — сказал Сайлас с неподдельным уважением в голосе.

В ответ я только киваю и обнимаю себя за плечи. От воспоминаний меня обдаёт холодным, до костей пронизывающим ветром. Кажется, я снова на подоконнике, смотрю в окно с плывущими потёками воды на нём. В тот день дождь лил с самого утра — холодный и бесконечный, словно кто-то решил смыть весь мир до основания. Когда ушёл Учитель, очередная капля просто скатилась по стеклу, оставив за собой дорожку. Она стекала медленно, будто не желая исчезать.

А я поняла, что его больше нет.

В этот момент, кажется, кто-то перевернул Торрекьяру, как кукольный дом, и вытряхнул меня над Тихим океаном. Ветры завыли вокруг, а я понеслась к тёмно-синей дуге Марианской впадины, зная, что меня ждёт внизу — даже в кошмаре нельзя падать вечно.

До того дня я верила, что ещё можно что-то исправить. Что у меня хватит сил прийти к нему и признаться, что я его подвела. Что, разобравшись со своим Кровным Долгом, я вернусь и докажу — всё, чему он меня учил, было не напрасно. И тогда он признает меня лучшей Ученицей и отдаст своё кольцо.

Но когда наша Связь разорвалась, все надежды внутри меня погасли, словно огоньки, утонувшие в непроглядной тоске.

Иногда люди не способны пережить такую травму. Они застревают между прошлым и настоящим, каждый день балансируя на грани боли, которая не отпускает. С тех пор я словно листаю страницы себя: то слабая, то сильная, то уверенная, то растерянная, не понимающая, чего на самом деле хочу. Мир с тех пор стал похож на гальку под ногами, — никакой твёрдой почвы. И с каждым днём она всё больше перемалывается в зыбучие пески.

— О чём ты думаешь? — спросил Сайлас, подходя ко мне сквозь тишину. — Хочешь кофе?

Прошлое нужно оставить в прошлом. Хотя бы пока оно не перестанет топить меня. Я больше не даю себе времени на отчаянье. Подхожу к кофемашине, вынимая бак, чтобы наполнить его водой, но кофе не хочется.

— Этерис нравится Демону, — сказал Сайлас, доставая две чашки и молоко из холодильника. — Он готов там пастись круглые сутки. Может, в том мире какая-то особая трава?

— Возможно, — пожимаю я плечами, ставя бак на место и забирая у Сайласа бутылку. Молока мне действительно хотелось. — Мой конь тоже любил Этерис. Особенно валяться в траве на южном склоне Дайнаданского холма, возле ручья. На холме растут белые лилии. Я думаю, что Дайнадан — это погребальный курган, но Северу было на это плевать — он валялся там каждый день.

— Демон тоже там валяется, — кивнул Сайлас и добавил с кривой усмешкой: — И ему тоже плевать на древние могильники, его таким не проймёшь.

— Значит, ты не знаешь, куда именно нам нужно в Исфара Далате? — спрашиваю я, наливая молоко и возвращая бутылку в холодильник.

— Нет, — отрицательно качает головой Сайлас. — Я видел то же, что и ты. И ни в одной книге про Далатский лабиринт не сказано ни слова о Ключе.

— О, ну конечно! А ты ждал, что где-нибудь напишут: «Ключ спрятан под третьим деревом от входа. Придите и возьмите?»

— Сомневаюсь, что там есть деревья, — покачал головой Сайлас. — Думаю, там всё выгорело.

— Среди пепла проще искать, хотя и не слишком интересно, — пожала я плечами, наконец нагрев молоко до нужной температуры и сделав глоток.

— Кажется, ты не понимаешь серьёзности того, что нам предстоит сделать, — нахмурился Сайлас.

— Кажется, ты думаешь, что серьёзные вещи нужно обязательно делать с серьёзным видом, — скривилась я, выражая своё отношение к такому подходу. — Или ты думаешь, что мрачный вид добавит нам шансов на успех?

На мою реплику Сайлас даже не ответил. Только сощурил глаза, которые под таким освещением казались