День правды и лжи - Мари Вудс

ткани платья выше, исследуя каждый изгиб. Эта поза, символизирующая покорность, так явно его заводила, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. Покорность была совсем из другой истории — точно не про меня.

Кассита осторожно положила передо мной мешочек с рунами и отошла. Гадание всегда начиналось с тишины. Вопрос был важен — это должно быть нечто, что действительно требовало ответа. Я закрыла глаза и встряхнула мешочек, позволяя рунам пробудиться, смешаться, забыть прежние расклады.

— Наш следующий шаг — Исфара Далат? — мой голос был тихий, но в окружающем полном отсутствии звуков прозвучал как призыв. Призыв ко всем Силам, готовым ответить мне.

Я опустила руку внутрь, перебирая руны, позволяя ощущениям вести себя — пока пальцы не нашли ту единственную, что готова раскрыть наше будущее. Руны были каменными, отполированными рекой. На них чувствовались глубокие насечки, которые время не смогло стереть. Зачерпнув руны из мешочка, я представила, словно вытаскиваю судьбу из тёмной бездны на свет. Камешки скатились с ладони, оставив один, который я положила перед собой.

Иногда руны говорили ясно, иногда — лишь намекали. Но они никогда не лгали. Сайлас подошёл ближе, и наши взгляды пересеклись на руне Соулу, лежащей передо мной. Это было однозначное «да».

— Значит, Исфара Далат, — сказала я, пряча руну назад и встряхивая мешочек.

— Я могу пойти туда одна, без Сайласа? — спросила я. Бессмертный передо мной гневно втянул воздух, но тишину решил не нарушать.

Я осторожно положила руну перед собой и открыла глаза. Хагалаз — руна разрушения — лежала передо мной, скосив угол, как лестница со сломанной перекладиной. Если выпадает — значит путь закрыт.

— Ну что ж, — руна исчезла в мешочке, а я подняла глаза на Сайласа, чтобы получить от него откровенно издевательский взгляд, на который только передёрнула плечами и вернулась к гаданию.

— Нам придётся искать Ключ на дне Озера Ис? — задала я единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил, и достала следующую руну.

— Хм, чудесно, — было единственное, что пришло мне на ум, когда передо мной вновь оказалась кособокая Хагалаз.

Я старалась снова сосредоточиться на гадании, но не могла сдержать улыбку, которая сама собой поднимала уголки моих губ. Я была готова хоть весь пепел Далатского лабиринта просеивать чайным ситечком, только бы не нырять.

— Хорошо, — сказала я, немного успокоившись. — Я буду называть места, которые знаю в Исфара Далате, и доставать руны.

— Дуат. — Это слово, даже произнесённое одними губами, всколыхнуло Силу вокруг. Дом замер, будто сама земля под ним затаила дыхание в страхе перед тем, что оно означает.

— Туда нельзя… — выдохнул Сайлас хрипло, но я прижала палец свободной руки к губам, призывая его сохранять тишину — в другой уже была руна, которой предстояло решить нашу судьбу. Положив её перед собой, я прикрыла ладонью.

Дуат был бы самым плохим исходом. В мифах смертных Дуат считался Миром мёртвых. Но смертные стремились упрощать то, природу чего не понимали. Дуат был… чем-то, для чего невозможно было придумать правильного описания. Там можно было пройти всеми путями, которые ты мог выбрать, но не выбрал. Как Бесконечная река Нифльхейма, не имея ни начала, ни конца, текла по кругу, замыкаясь сама в себе, так и Дуат был бесконечным круговоротом всех возможных вариантов наших поступков, вытекающих один из другого. Сотни непрожитых жизней нанизывались одна на другую, заканчиваясь сотнями возможных смертельных исходов и следующих за ними новых воплощений. В Дуат могли входить только Ходящие Тайными Путями, чтобы исследовать мудрость трансформации душ.

Руна под моей ладонью успела нагреться — так долго я не отнимала от неё руку. За жестом, открывающим её, последовал вдох облегчения, который одновременно издали мы с Сайласом — снова Хагалаз.

— То, что туда нельзя входить, ещё не означает, что нам не туда, — говорю я, возвращая руну в мешочек. — Я должна проверить все варианты!

Сайлас сбросил туфли и сел напротив — во взгляде серых глаз читалось явное недоверие. Он собирался проконтролировать процесс — третья подряд руна Хагалаз его насторожила. Я закатила глаза и протянула ему руны, чтобы он сам мог их смешать.

— Так будет справедливо, — мягко проговорил он, принимая мешочек и встряхивая его. — Будем называть места по очереди.

Я только пожала плечами — кажется, я начинаю привыкать к его привычке держать всё под собственным контролем. После третьего встряхивания Сайлас наконец вернул мешочек мне.

— Остров Исфара, — произносит он, а я возмущённо поднимаю брови: с чего вдруг Ключ окажется там? Но всё же повторяю сказанное им и запускаю руку в самую середину, перебирая руны, пока одна из них не оказывается в моей ладони.

Положив руну между нами, я ещё какое-то время смотрю на неё, онемев от неожиданности. Потом провожу пальцем по её поверхности, будто надеясь, что прикосновение изменит её смысл. Но руна Соулу остаётся неизменной — непоколебимой, не имеющей перевёрнутого положения. Это было не просто «да». Это было «да» без каких-либо вариантов.

Глубоко вдохнув, стараюсь удержать равновесие между негодованием и принятием. Остров Исфара был вторым местом после Озера Ис, которого я надеялась избежать.

— Значит, Остров Исфара, — прошептала я, глядя на руну.

Она не ответила. Она уже сказала всё, что должна была.

Вернув руну в мешочек, я протягиваю его Кассите, но едва её пальцы коснулись ткани, как её пронзил неожиданный озноб, руки дрогнули, и мешочек выскользнул из пальцев. Но прежде, чем он успел упасть, Сайлас подхватил его и протянул Кассите.

И тогда это случилось.

Когда их пальцы соприкоснулись, Кассита вскрикнула, глаза её закатились, и она безжизненно рухнула на пол. Я только успела сплести заклятье Щита, смягчившее удар.

Хлопая её по щекам и держа наготове воду, я подумала, что, вообще-то, в нормальной жизни Эгерии должны откачивать клиентов, а не наоборот. Она зашевелилась, слабо застонала и через секунду распахнула глаза. Её зрачки бешено метались, словно она всё ещё видела что-то ужасное. А потом её взгляд нашёл Сайласа.

— Путь на Остров Исфара тебе закрыт! — прошептала она с таким отчаянием, что даже у меня внутри что-то тревожно сжалось.

— Что? — Сайлас нахмурился, вглядываясь в её лицо.

Кассита села, хватаясь за горло, как будто слова душили её, перекрывая воздух.

— Ты не можешь туда войти! Ты не должен! Во имя Света, не ходи туда!

Мы обменялись с Сайласом быстрым взглядом.

— Ты уверена? — голос Бессмертного звучал жёстко. — Ты что-то видела?

— Я видела, как ты умираешь там! — выпалила она, вцепившись в мою руку. Её голос дрожал, но в нём не было ни капли сомнения. — Я клянусь своей