День правды и лжи - Мари Вудс

— Нам сюда, — сказала я, открывая глаза и поворачиваясь к Сайласу. — Этот ведёт к озеру. А что говорит твоя карта?

— Карта говорит, что ты угадала, — усмехнулся Сайлас, вынимая меч и вступая в тёмный провал тоннеля.

Я окинула пустой тоннель взглядом, не понимая, зачем ему меч, и вошла следом. В этот же момент до меня донёсся звук. Глухой, ритмичный.

Барабаны. Гулкие удары, заставляющие землю дрожать — Зов Дикой Охоты.

Это место дышало памятью прошлого и алчно впитывало нас, пыталось оставить здесь, в своих закоулках, в компании проклятых душ. Сайлас шагал вперёд, напряжённо ожидая удара из темноты. Перед следующим шагом он скомандовал:

— К стене! И не шевелись! — становясь в оборонительную стойку. Я послушно скользнула в сторону, прижимаясь к шероховатой поверхности, и почувствовала слабый отклик. Как будто камень помнил прикосновения тех, кто был здесь до меня.

Сайлас бросил на меня предупреждающий взгляд, привычно сжимая пальцы на рукояти.

— Если они придут… — начала я, но тут же увидела их.

Над полом всколыхнулся туман, превращаясь в фигуры всадников без лиц — призраков из воздуха и крови. Проклятые полководцы смертных лишились голосов, но не ярости. Их длинные мечи выскользнули из-за спин, чтобы на ходу встретиться с мечом Сайласа, уже полыхающим синим.

Я едва успевала следить — из тьмы вырывались всё новые и новые тени, встречаясь с лезвием его меча пустотой под шлемами. Лошади и всадники падали, не издавая звуков, растворяясь в пыль.

Очередная фигура выдвинулась на него из тени, но она была другой. Доспех украшали знаки, сверкающие тусклым серебром поверх кованого нагрудника из пепла. Глаза под шлемом светились красным, а плащ, как кровавое марево, колыхался на неощутимом ветру. Он надвигался на Сайласа, поднимая за собой из земли целую армию. Каждое их движение отзывалось вибрацией в стенах, барабаны становились громче, будто стучали в их сердцах.

— Да они совсем охренели! — возмущённо выдохнула я, отлипая от стены. Сайлас обернулся, но я уже засветила эфирный отпечаток своего лука и шагнула к нему, натягивая искрящуюся тетиву. Некоторое Оружие имеет Магическую сущность, и если ты владеешь им полностью, сливаешься с ним, то можешь использовать саму его суть, основу его Магии, даже если лук лежит под кроватью в полутора тысячах миль от тебя.

Сущность Тенетайна была темнее, чем темнота, но огонь стрел, которые Магия плела из моей крови, делал её хотя бы теплее. Сайлас открыл рот, что-то собираясь сказать, но воздух вокруг нас вскипел бурей из призрачных тел. Мы больше не двигались по тоннелю — он скользил мимо, ведя нас туда, куда хотел сам, и разрастался в огромный тёмный беззвёздный горизонт, зажатый в кольцо гор — эти острые пики мы видели в Море Грядущего.

Вдали, над мёртвыми деревьями, повисла буря. Чёрные облака клокотали в воздухе. Молнии били без звука, освещая искажённые силуэты камней и виселиц. Их было слишком много. Слишком… для настоящих. Если бы Дикий Гон убил столько людей, в мирах смертных вряд ли остался бы кто-то живой.

Теперь армия существ, не чувствующих боли и страха и подчиняющихся только бьющемуся вместо пульса желанию разодрать нас, выстроилась вокруг. Мёртвые костяные лица сливались с тёмными силуэтами стоявших за ними — видны были только оскалы. Фигура в кровавом плаще выступила вперёд, потрясая щитом и поднимая меч над рогатым шлемом. Сайлас крутанул меч в ладони и тоже сделал шаг вперёд. Фигура в плаще оскалилась — смерть не лишила её эмоций. Я бы посмотрела этот бой, но у меня была другая задача — методично отстреливать врывающихся в кольцо голодных мертвецов.

Мои стрелы разрезали темноту на осколки. Воздух звенел: огонь пел тонко и зло, а пульс жара трепетал за стрелой, словно эхо, обжигая ночь. Ему вторил звон клинков, разносящийся до самого чёрного горизонта, когда меч Сайласа встречался с мечом рогатого врага.

Бой барабанов уже не звал, а отсчитывал обратный отсчёт для тех, кто окружал нас. Я поймала их ритм и присвоила — с каждым ударом стрела вырывала кого-то из толпы. Они разлетались снопами искр и рассыпались прахом. Это была скучная работа, я даже успевала оглядываться на Сайласа.

Меч вспыхивал в его руках — движение, блеск, и снова тьма. Рогатый враг атаковал с мощью смерча — меч опускался, неся за собой, кажется, всю силу мёртвой армии. Земля вибрировала от каждого удара.

А потом Сайлас прыгнул. Два силуэта слились в один, и меч прорезал грудь рогатого воина, погасив свет в его алых глазах. Враг не издал ни звука, лишь щит ударился об землю с глухим звоном. Кровавый плащ разлетелся в клочья, исчезая в буре пепла. Сайлас выдернул меч из праха и засмеялся. Это был не смех радости — это был смех охотника, который наконец настиг желанную добычу.

В это мгновение вся армия замерла. Застыла. Но спустя миг в глазах каждого вспыхнули алые огни — воля Предводителя, теперь уже лишённого тела, подчинила их, делая ещё более одержимыми нашей смертью. Лезть в ближний бой в шёлковом платье мне не хотелось — ладонь очертила широкий круг, вспыхнувший огнём. Врагов это здорово осадило — теперь они вваливались в круг небольшими группами, их командиру приходилось сражаться с моей волей за право его воинов вступить в бой и атаковать Сайласа. Я перестала стрелять — мне больше нравилось наблюдать за переливами его мышц под кожей и изощрённой техникой боя.

Огонь погас с последним выдохом распавшегося пеплом проклятого воина. Сайлас закинул меч за спину и направился ко мне. Остановившись в паре шагов, он скрестил руки на груди, чуть наклонив голову набок, изучая меня.

— Вы с Шераном сговорились? — спросил он с мрачным прищуром. — Я говорю: «Стоять смирно», а вы — «Да они совсем охренели!» — и лезете в бой!

Это было не то, что я ожидала услышать, поэтому я хмыкнула, а потом и вовсе зажала ладонью рот, потому что меня разобрал смех.

— Наверное, нам не понятен смысл фразы «Стоять смирно», — пояснила я, наконец переводя дух. — Я думала, они будут Иллюзией, — кивнула я на кучки пепла вокруг. — А они вполне… настоящие, только мертвецы. И притом неплохо обученные.

— Это армия Маурдраха, величайшего из полководцев смертных, — сказал Сайлас с уважением в голосе. Его взгляд стал глубже, как у человека, встретившего легенду. — Ему не было равных в своё время. Империи склонялись перед ним одна за другой, пока Проклятье не настигло