Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Ты романтик. Ты влюблена, — говорю я ей. — Конечно, ты так думаешь.

Я не говорю: «Когда твоё сердце будет разбито, ты поймёшь, как чертовски важна эта нормальность». Потому что я никому не пожелаю такой боли, и уж тем более Джулс.

— Би, я тебя знаю. В глубине души, под всей этой болью, ты тоже так думаешь, — выпрямляясь, она отпускает мою руку. — Напиши ему. Если ты этого не сделаешь, он напишет тебе.

Я смотрю на телефон. Просто невероятно.

— Я должна просто написать незнакомцу?

— Не совсем незнакомец, помнишь? Он тот, кто как мне кажется хорошо тебе подойдёт.

Вздохнув, я сую ей в руки подарочный пакет с её Озабоченной Открыткой и конвертом.

— Убирайся отсюда.

— Слушаюсь, дорогая, — говорит она, пятясь назад с бесовским блеском в глазах. — Помни. Напиши ему. Будь собой. Чтобы когда придёт время, тебе было более комфортно на твоём свидании...?

— В эту субботу, — обреченно заканчиваю я.

— Верно. О, и ты знаешь, что у Boulangerie есть шахматные столики.

— Дражайшая сестра, я тебя умоляю. Я знаю каждый шахматный столик в городе.

Она улыбается.

— Судя по всему, он тоже любит шахматы.

— Хмм, — я провожу пальцами по поверхности своего телефона и обдумываю это. Наверное, он не так уж плох, если любит шахматы.

— Пообещай мне одно, когда наступит суббота? — говорит Джулс.

— Что?

Она открывает дверь и переступает порог.

— Постарайся быть непредвзятой.

Глава 6. Джейми

Это уже не шутки. Даже целая неделя безжалостных пробежек в мою любимую погоду — туманные, холодные осенние утра — не могут заставить мою голову перестать по кругу проматывать то, что случилось с Беатрис.

Мои руки лежат на блендере, который измельчает мой завтрак в удобоваримое смузи, но мой разум пребывает в кладовке на третьем этаже дома Уилмотов. Застрял в моменте, когда я осознал, как тесно я прижимаю её к себе, когда мир сводился к сиянию её кожи в тусклом освещении, к изгибам её плеч и бёдер.

Я до сих пор не могу поверить, что чуть не поцеловал её.

Закрыв глаза, пока блендер жужжит ещё громче, я вспоминаю, как вдохнул её — мятные нотки в её дыхание, чувственные чары сахарно-сладкого финика и землистого сандала, льнущие к её волосам.

Жан-Клод закрывает за собой входную дверь, выдёргивая меня из моих мыслей. Он морщится от звука.

— Нормально себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Он бросает на меня кислый взгляд и опускается на стул за нашей барной стойкой для завтрака.

— Вчера выпил слишком много вина. Кофе?

Я наполняю кружку и подвигаю к нему.

— Пей.

Он выпивает половину залпом, затем опускает её и окидывает меня оценивающим взглядом.

— Тебе стоило прийти домой вчера вечером, — говорит он. Его телефон вибрирует, и он достаёт его, хмуро читает и печатает ответ. — Джульетта настояла, чтобы к нам присоединились друзья, и среди них были привлекательные женщины.

— У пациента возникла чрезвычайная ситуация, — это моя ложь по умолчанию. Никто не сомневается в словах врача, когда тот говорит, что делал свою работу.

— Хрень собачья, — говорит он перед очередным глотком кофе. — Ты не дежурил. Ты нарочно избегал.

Я выливаю содержимое блендера в высокий стеклянный стакан.

— Если даже это правда, я бы сказал, что моё поведение оправдано, учитывая, что в последний раз, когда я оказался в компании благодаря тебе, я застрял в кладовке с той же женщиной, которая уже облила меня алкоголем. Дважды. Я полностью сменил свою одежду из-за неё.

«И ты чуть не поцеловал её, — шепчет мой разум, — без чрезмерного анализа, без беспокойства и без сомнений в себе».

Что является бредом. Я чуть не поцеловал Беатрис лишь потому, что я... развернулся. Обнимать её, чувствовать, как она ищет утешение в моём объятии, расплакавшись — это дезориентировало. Всё равно что ориентироваться в незнакомом городе в темноте и свернуть не туда по улице с односторонним движением. Если обнимать её не было совершенно отвратительным, это ещё не значит, что это было мудрым решением, или что мы как-либо подходим друг другу.

— Вест, послушай. Ты не забудешь Лорен, если будешь удирать всякий раз, когда тебе хоть немного понравится женщина.

— Я ничего подобного не делал. Удирать было не от кого.

Он убирает телефон в карман.

— Тогда давно пора.

— Что?

— Снова начать встречаться.

Я стону.

— Жан-Клод, нет.

— Вест, да. Тебе надо снова ходить на свидания. Начать с чистого листа.

— С кем именно?

— С тем, кто тебе подходит. Давай, — он протягивает руку. — Дай мне твой телефон.

— Для чего? — настороженно спрашиваю я.

Жан-Клод жестом требует передать ему устройство.

— Я дам тебе номер Мисс Подходящей. Джульетта нашла для тебя идеальную партнёршу.

— У меня сейчас нет времени на свидания.

— Никто не просит тебя остепениться и жениться, — говорит он. — Это просто свидание. Одно свидание. Джульетта уже всё организовала. У вас планы на эту субботу, вы встречаетесь на парковой скамейке напротив Boulangerie, ровно в десять утра.

Я таращусь на него с разинутым ртом.

— Ты запланировал мне свидание? Даже не спросив?

— Ну, формально это сделала Джульетта, — заметив мой телефон на зарядке, который лежит намного ближе к нему, он бросается и добирается до него первым.

— Жан-Клод...

— Вест, — он вбивает в мой телефон номер, добавляя его к списку контактов. — Вот. До субботы переписывайся с ней. И никаких разговоров о других людях. Сохраняй всё как можно более анонимным.

— Зачем?

Он пожимает плечами.

— На тот случай, если вы не поладите. Тогда вы сможете спокойно разойтись, и не будет неловкости, когда вы снова наткнётесь друг на друга.

— Я её знаю?

Он отпивает кофе и награждает меня загадочным взглядом.

— Если бы знал, я бы тебе не сказал.

— Бессмыслица какая-то.

— Всё абсолютно логично. Хоть это кто-то знакомый, хоть это кто-то новый, ты получаешь новое начало, и у вас будет анонимность на случай, если это не сработает. Говори только о себе, узнай её. Через переписку ты справишься лучше. Не будет твоих неловких пауз, той напряжённости, которая проявляется у тебя в личном общении.

— Конечно. Переписываться намного лучше, когда у меня полно времени, чтобы дотошно анализировать каждое написанное предложение вместо того, чтобы анализировать это всё в ходе личной беседы.

Он вздыхает.

— Я и забыл, как сильно ты нуждаешься в том, чтобы тебя держали за ручку.

— Мы уже не в колледже, и мне определённо не нужно, чтобы ты выступал для меня сводником. Я просто констатирую факт. Я склонен производить впечатление...

— Холодного? Сурового?