Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Я чувствую это, Кай, — прошептала она ветру. — Моя сила… меняется. Здесь, в нашей тьме, я всегда могла её держать. Но там — в том Огненном Королевстве… — она резко выдохнула; пальцы впились в камень подоконника, — оно не мой дом. Я не знаю, что со мной будет.

Силуэт Принца Огня всплыл в воображении — дым и тени: лицо ускользает, едва она к нему тянется. Наверняка — жестокое, острое, искажённое злобой, как в рассказах. Что значит принадлежать такому мужчине? Носить его имя, делить его постель, касаться губами губ врага, которого она ни разу не видела? Мысль шевельнулась под рёбрами — тёплым угольком, ещё не разгоревшимся.

Кай сдвинулся рядом — крепкий, как горная порода под ногами:

— Мы что-нибудь придумаем, — пробормотал он, так прозвучало обещание.

Мэл фыркнула; уголок губ дрогнул, несмотря на шторм внутри:

— Ну… — проговорила с горькой усмешкой, — надеюсь, я успею его убить, прежде чем он поймёт, что мои глаза — настоящие.

Глава 8

В воздухе перемена, и я не могу её объяснить. Хэдриан больше не смотрит на меня. Он получил письмо из Королевства Огня с предложением. Какого рода, он не говорит. Я боюсь худшего.

Табита Вистерия

Время капало, как мёд, — густо, неумолимо, — и каждый день оставлял на почерневшей земле шёпот следов, лишь затем, чтобы сама же бездна времени их проглотила, присыпала опавшей листвой и тишиной ветра. Земля уже начинала забывать её. Скоро она не будет хранить её сущность, не удержит её тяжесть.

И потому Мэл делала то, что делала всегда: точила лезвие до блеска — обещания крови; по утрам спарринговала с Каем под серым небом; днём становилась на колени в храме и шептала молитвы богам, что не отвечали; по вечерам сидела рядом с семьёй, укутанная разговорами о надвигающемся событии.

О её свадьбе.

До сих пор казалось, будто речь о ком-то другом. Будто девушка, которой через каких-то две недели идти к алтарю, — чужая, живущая в ином теле, дышащая иной судьбой. Она пыталась вообразить себя привязанной к принцу, которого никогда не видела, — и видела лишь безымянную тень. Нет, не безымянную. Принц Огня. Мужчина, о котором шептали: упивается жестокостью, завоеванием, чужими страданиями.

И всё же странно — она не плакала. Не рыдала в подушку и не кляла судьбу. Мэл была не пленной невестой: отец оставил ей выбор. Он бы отказал этому союзу, попроси она.

Но она не попросила.

— Ты вообще слушаешь?

Мэл моргнула, выныривая из мыслей. Перед ней стояла Хейвен с платьем из ночного хлопка — мать его обожала. Мэл — ненавидела. Слишком много ткани, слишком много слоёв, удушье и путы. Платье не для воина.

— Надень его, когда приедем, — предложила Хейвен.

Мэл фыркнула:

— В таком я не сяду в седло.

Хейвен закатила глаза:

— Ты же знаешь, отец не позволит тебе приземлиться на пороге Короля Огня верхом на Виверне.

— Почему нет? — вскинулась Мэл.

— Потому что ты выходишь за Принца Огня.

— Не вижу связи, сестра.

Хейвен устало выдохнула:

— Они считают нас дикарями, Мэл. Если ты явишься на Виверне, взлохмаченная, в одном из своих драных платьев…

— …я произведу впечатление, — перебила Мэл, ухмыляясь.

— Мэл…

— Если Принцу Огня нужна виверианская невеста, — сложила она руки на груди, — то такую он и получит.

Хейвен рассмеялась — и этот звук резанул Мэл, как клинок света во тьме. Услышит ли она его ещё когда-нибудь? Не забудет ли со временем мелодию сестринского смеха? Хотелось бы поймать его, закупорить в стеклянном флаконе и держать у изголовья — на ночи, когда останется одна.

— Думаю, принцу вообще не нужна виверианская невеста, — призналась Хейвен.

Мэл отмахнулась:

— Значит, ему не повезло. Он всё равно застрял со мной. Я дикая и несмиренная: мои ноги больше знают грязь, чем мрамор; мои руки в синяках от боя; мои волосы спутаны ветром полёта. Я не извинюсь за то, кто я. Не перед ними.

Гордость вспыхнула в тёмных глазах Хейвен — и тут же погасла, как всполох на кромке клинка. Она двинулась к углу комнаты, провела пальцами по подлокотнику небольшого дивана. В камине тлел низкий огонь, комната была тёплой, но Мэл любила холод, тот, что проникает в кости, немеет под тяжёлыми одеялами, и мир её не достаёт.

— Я всегда тебе завидовала, — сказала Хейвен.

Ожерелье на её шее ожило — мягко, змеино — скользнуло по ключице и поползло к руке. Это была Тень Хейвен — не украшение, а змей, укутанный иллюзией, часто принимаемый за безобидный блеск на царственной шее принцессы. Многих слепил его перелив — и они не видели опасности. А змей этот — шепчущая тень — был смертоносен, точен и безжалостен, как отточенная сталь.

Мэл проигнорировала любопытный взгляд Тени-змея и нахмурилась. Её сестра — будущая королева — завидует ей?

— Чему? — не поверила она.

Хейвен не посмотрела на неё. Медленно прошла к окну; взгляд притянула красная луна над рваными пиками. Пальцы невзначай гладили теневого змея — движение привычное, выученное годами. И всё же Мэл не могла не заметить его немигающий взор — пристальный, тихий, словно видит больше, чем позволяет.

— Быть четвёрторождённой для тебя — проклятие. Для меня же… — Хейвен покачала головой. — Ты жила свободно, Мэл. Тебя не приковывал трон, тебя не заковали в долг. Дни ты проводила в тренировках с Каем; твой меч — почти продолжение руки. Терялась в библиотеке, пожирая книги с Кейджем, пока вы вдвоём не засыпали на страницах. Ты могла выбирать, — голос стал мягче, в нём дрогнуло хрупкое. — Я же всю жизнь готовилась быть королевой. Каждый шаг, каждый вдох были расписаны до того, как я научилась говорить. Я никогда не была свободна.

Мэл раскрыла рот — возразить, сказать, как же она неправа. Что Мэл никогда не была свободна — по-настоящему. Что она была птицей в клетке, боявшейся расправить крылья — вдруг они выдадут что она такое.

Но Хейвен подняла ладонь — и слова не родились.

— Однако, сестра, — продолжила Хейвен тише, тяжелее, — сейчас я тебе не завидую. Ни на толику. Не тому, что тебя ждёт. Не судьбе, решённой мужчинами, слишком старыми, чтобы отступить от собственной гордыни.

Мэл криво усмехнулась:

— Признаюсь, я и сама себе не завидую.

Между ними растянулась тишина — призрак, кружащий в воздухе. Обе посмотрели на окровавленное небо: ночь разворачивала над их королевством тёмные складки. Через считанные дни они полетят под этим небом — в неизвестную