Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Слышала, королева Огня — само совершенство, — небрежно заметила Хейвен, и под её невысказанным предупреждением тихо прошуршал шёлк. Змей спружинил и быстротекущим движением свернулся на её запястье. Там он замер — идеально недвижный, так что для случайного глаза был не иначе как изящным браслетом, скрывающим угрозу на виду.

— Правда? — улыбка Мэл заострилась; клыки блеснули в лунном свете. — Значит, нам стоит явиться так, чтобы впечатлить мою будущую свекровь.

Хейвен усмехнулась, глаза сверкнули:

— Они зовут нас дикарями, — прошептала она.

Пальцы Мэл сжались в кулак.

— Тогда покажем, на что способны «дикари».

Тихий такт шагов отдалился по полутёмному коридору — мерный, царственный. Вошла королева Сенка — в вечернем платье, с драгоценностями, как пойманные звёзды, на шее и запястьях. Она ступала с той непринуждённой грацией, что приходит к тем, кто давно научился владеть вниманием.

Мэл, как всегда, была безнадёжно «недоодета»: простое белое хлопковое платье, босые ступни шуршат по холодному камню. Взгляд королевы скользнул по дочери — острый, непримиримый — и она тихо цокнула языком.

— В Королевстве Огня ты не сможешь разгуливать в таком, Мэл.

Мэл закатила глаза — усталость вздохнула на краю дыхания:

— Только не ты, мама.

Королева обменялась с Хейвен понимающим взглядом; между ними промелькнула лукавая улыбка, и у Мэл кольнуло предчувствие — сейчас последует очередная поучительная проповедь о вещах, к которым у неё нет терпения.

Сенка опустилась на диванчик, где недавно полулежала Хейвен, и оглядела комнату, будто отмечая беспорядок в детской.

— Огонь мало, — заметила она. — Стоит подбросить, а то ты простынешь ночью.

— Мама, — возмутилась Мэл и умоляюще глянула на Хейвен, — я люблю холод.

— Да, пожалуй, — нечитабельно ответила королева, и по лицу скользнуло нечто — возможно, печаль. — Только пользы это не принесёт там, в их огненном царстве.

Хейвен откашлялась, торопясь сменить тему:

— Мам, может, мы…

— Доченька, мне нужно поговорить с Мэл наедине.

Между сёстрами мелькнул молчаливый обмен. Пальцы Мэл рванулись — удержать руку Хейвен — но будущая королева послала воздушный поцелуй и выскользнула за дверь. Мэл осталась напротив матери.

Воздух стал плотнее от невысказанного.

Королева мягко выдохнула:

— Моё дитя… Скоро ты выйдешь замуж.

— Я в курсе, — Мэл поёжилась.

— Про Принца Огня ходят… — Сенка запнулась; её точные слова вдруг изменили шаг. — Когда мужчина и женщина соединяются браком, ожидается, что в брачную ночь они скрепят союз. Иногда это бывает красиво. Но иной раз… — лицо её омрачилось; голос опал до шёпота, — иной раз не слишком милосердно к невесте. И, зная, что говорят о принце… Боюсь, в твоём случае всё будет именно так.

Челюсть Мэл напряглась:

— Я его не боюсь, мама.

Королева откинулась, взгляд скользнул по комнате — будто больно было смотреть прямо на дочь.

— Нет, ты никогда ничего не боялась, Мэл. В этом ты особенная. — Она вздохнула и машинально пригладила складки. — Но ты должна слушать. Боль стали по коже на плацу — не та же, что чувствует девушка, когда её присваивают.

Мэл вскинула подбородок:

— Значит, это больно?

Она уже слышала шёпоты служанок о первой ночи; слышала про кровь на простынях. Значит, будет боль. Она была всегда.

Губы королевы сжались:

— Сначала да. Потом… нет.

— Я выношу боль, — твёрдо сказала Мэл. — Верховная жрица объяснила механику. Я понимаю, чего ждут.

Правда была в том, что при всей природе их народа Мэл ни с кем не ложилась. Не из-за правил — королям и королевам не велели непременно сохранять невинность, — а потому, что не хотелось. Возможно, где-то в костном мозгу она всегда знала: её тело принадлежит чему-то большему, чем мимолётное удовольствие.

Вздох королевы был мягким, но тяжёлым:

— Этот принц — злой мальчишка. Мы все слышали, что он делает на охоте на ведьм, — тень легла ей на лицо. — Будет больно. Всё. И тебе это не понравится. Ты будешь молить богов, чтобы это кончилось, — голос её едва дрогнул, непривычно, и у Мэл сжалось под ложечкой. — Но это кончится.

Впервые Мэл качнуло. Она не думала, как глубоко это ранит её семью. Мало думала о цене — дальше королевств и пророчества. А теперь, глядя матери в глаза, она подумала: а не ошибка ли?

Не заслонила ли она, спасая мир, тех, кого любит?

— Он не тронет меня, — сказала Мэл тихо, но жёстко. — Если попытается — я перережу ему горло.

Казалось бы, королева должна была одёрнуть её — напомнить о долге, о мире, о тонкой материи политики. Но вместо этого Сенка посмотрела на дочь и улыбнулась. Это не была мягкая улыбка матери. Не печальная улыбка королевы, отправляющей дочь в чужую страну.

Нет. Это было иное. Темнее. Острее.

Злая, смертельная улыбка.

Улыбка, что во всём — до последнего клыка — была близнецом Мэлиной.

Глава 9

Мы обвенчаемся в Королевстве Фауны. Ведьмы и фэйри всегда были связаны — мы защищали друг друга. Это останется тайной. Мне горько, что мы не сможем позвать никого на нашу свадьбу. Но после всего, что происходит, — иначе нельзя. У меня есть друзья в королевстве фэйри. Они укроют нас на время, когда мы станем мужем и женой. Что бы ни говорили о нас — я прожила бы всё снова, только бы видеть, как он улыбается, когда я вхожу в комнату. Ради его любви это стоит.

Табита Вистерия

Утро Кай провёл в поисках Мэл. Каждый коридор, в который он входил, упирался лишь в пожатые плечи и неуверенные взгляды — пока он не услышал, как кучка служанок шепчется о принцессе. Шёпот довёл его до замковых кухонь, где воздух стал густым от муки и пряностей, вперемешку с безошибочной гарью чего-то подгоревшего.

Он нашёл её, усевшуюся на каменную стойку — рукава закатаны, на тёмной одежде белела мука.

— Скажи, что это не ты испортила черничный пирог, — простонал Кай, входя. Главный повар расхохотался.

— Конечно нет, братец, — объявила Мэл, спрыгивая. — Я помогала. Я испекла яблочный.

Кай вдохнул поглубже — поморщился:

— Я так и знал, что чем-то пахнет горелым.

— Неправда! — Мэл сердито толкнула его локтем в рёбра. — Всё равно ведь оставляем всё гнить, не понимаю, чего ты кипятишься.

Весь замок кипел — слуги сновали туда-сюда, голоса звенели от нервов: к вечеру нужно было успеть всё. Король ещё несколько дней назад объявил: на замковых лужайках устроят пир — прощальный, перед отъездом дочери в новый дом.

Мэл, как всегда, была бурей на двух ногах — не способна бездельничать. Кай знал: она бросится в любое дело, лишь бы занять руки, — вот только готовка никогда не