Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— красно-золотое пекло, пожиравшее небо. Пепел сыпался, как умирающие звёзды, оседая в мире, ей незнакомом. И в самом сердце пламени стоял мужчина — спиной к ней, силуэт прорезан углями; кинжал в её руке шептал его имя.

Тот, кто восстанет из пепла, объединит их всех.

Она рывком проснулась — рваное дыхание, влажная кожа. Ощущение клинка, входящего в его грудь, жило в костях — фантомная боль, от которой не избавиться.

Рассвет подползал к горизонту, когда Мэл натянула ездовые сапоги и подбежала к ближайшему окну. Утренняя стужа поцеловала кожу, принеся с собой запах тёмных гор и шёпот беспокойных Виверн. Она ухватилась за каменный столб и подалась вперёд — в бездну.

— «Nyx, venire!» — Никс, ко мне!

Мгновение — тишина. Потом ответил рёв — такой силы, что отозвался в самой груди. Мэл улыбнулась. Не раздумывая, она шагнула в темноту.

Желудок ухнул — и тут же под подошвами встретилась прочная чешуя. Крылья Никс распахнулись, поймали ветер, подняли их в утреннее небо.

— «Volare, Nyx, volare». — Лети, Никс, лети.

Ветер терзал волосы; холод кусал кожу. Она летала часами, пока первый румянец не пролился по пикам.

Когда Мэл вернулась, на тренировочном дворе уже звенела сталь. Внизу Кай затягивал ремни чёрного доспеха, готовясь к утренним дрилам. Никс с глухим гулом опустилась на крышу, отчего Кай замер и сузил ониксовые глаза — с лёгким раздражением — как раз в тот миг, когда Мэл соскочила на камень.

— Выглядишь ужасно, — буркнул он, застёгивая последний кляммер на наруче.

Мэл его проигнорировала и пошла к стойке оружия. Пальцы легли на рукоять её короткого меча — чёрная сталь, выкованная в виверианском голубом огне, неуязвимая, как ночное небо.

— Что ты задумала? — спросил Кай.

— Тренируюсь.

— Тренируешься? — фыркнул он. — Через несколько дней мы уезжаем на королевскую свадьбу — твою, напомню. Тебе бы платья да украшения выбирать, а не лезвия точить.

Его парные крючковые клинки блеснули в полутьме — оружие смертоносно, как сам владелец. Мэл однажды пыталась ими владеть — вышло позорно.

— Будто я просила об этом! — рявкнула Мэл и без предупреждения рубанула.

Кай ответил мгновенно, легко приняв удар. Она ушла ниже и срезала по его ногам, но он успел прыгнуть назад, усмехнувшись раздражённо.

— И не сказать, что ты громко против этого вопишь, сестрёнка.

Ярость в ней свернулась змеёй. Она пошла в атаку — быстро, жестко. Лезвие чиркнуло по его плечу, оставив легкую царапину; Кай лишь хмыкнул, чем ещё сильнее её взбесил. Стиснув зубы, она ударила ногой — он качнулся. Метнула кинжал — Кай перекатился, и сталь впилась в землю там, где он стоял мгновение назад.

— Что я должна делать, Кай?

До сих пор он сдерживался — теперь стойка изменилась. Клинки полетели, чертя в воздухе обсидиановые дуги. Мэл уходила — плавно, точно, скользя под каждым ударом.

— Ты должна сражаться!

Следующий выпад был направлен не в её меч, а в неё саму. Он прижал её к камню; тёмные глаза в искрах, дыхание часто.

— Я и сражаюсь, Кай, — прошептала Мэл.

Острие его крючкового клинка легло ей к горлу.

— Это не тот бой, Мэл. Ты не можешь выйти за Огненного придурка. Ты слышала слухи о его жестокости. Твоё место здесь, с семьёй. Если ты будешь там… — голос сорвался; хватка сжалась. — Как я тебя защищу?

Мэл смягчилась и провела пальцем по его щеке — старый детский жест, когда слов не хватало. Он закрыл глаза и на миг прижался к её касанию.

— Я могу защитить себя. Знаю, звучит безумно, но… это путь. Так сказано в пророчестве…

Он дёрнулся, будто обжёгся; лицо скривилось.

— Ты делаешь это из-за какого-то пророчества? — голос стал острым, отчаянным. — Пророчества — ложь, Мэл. Пустые выдумки шарлатанов, что кормятся отчаянием! Нет никаких избранных, нет проклятий. Есть короли и королевы, играющие в свои игры, а мы — их фигуры.

— Кай, мне снилось…

— Провидица напоила тебя своим зельем? Забила голову бреднями?

Сквозь Мэл прошёл жар злости. Она оттолкнула его плечом:

— Провидица ни при чём. Пророчество гласит: Тот, кто восстанет из пепла, объединит их всех. Я видела это, Кай. Я знаю, что должна сделать.

— И что же ты должна?

Мэл запнулась; слова на вкус были железом:

— Я должна выйти за принца, а потом…

— А потом что?

Она встретила его взгляд.

— Потом я должна его убить.

Впервые Кай сбился.

— Ты вправду веришь, что убийство Огненного придурка объединит королевства? — он хрипло рассмеялся. — Нарушенная брачная клятва начала войну, Мэл. Думаешь, король Иган падёт на колени в благодарности, когда ты перережешь горло его сыну?

— Я… не знаю, — честно сказала она. — Но сны…

Кай схватил её за плечи и встряхнул:

— Послушай себя. Это не складывается!

— Мои глаза…

— Глаза — это просто глаза, Мэл!

Его слова резанули. Она взорвалась:

— Я — четвёрторождённая, Кай! С пурпурными глазами! Такого не было никогда!

Земля дрогнула. Из неё ударила волна — невидимая, хлесткая. Кай отлетел и врезался в стену; сверху посыпалась пыль, каменные крошки.

Мэл перехватила дыхание.

Годы она давила это в себе, сталкивала вниз, делала вид, будто не чувствует силу, вьющуюся по жилам. Пыталась быть обычной. Быть, как они.

Но теперь Кай увидел.

Он поднялся — медленно. Лицо — непроницаемо. Быстро оглядел пустые балконы над двором — не было ли свидетелей. Потом выдохнул — слишком ровно:

— Никто не видел.

— Почему ты так спокоен? — сглотнула Мэл.

— Поверь, Мэл, я не спокоен, — он схватил её за запястье и повёл прочь с плаца, сквозь тенистые коридоры. Плечи жёсткие, шаг быстрый, молчание тяжелое. — Давно ты знаешь?

— Мне кажется, я знала всегда.

Он провёл ладонью по лицу:

— Да… пожалуй, мы все знали, — шёпотом добавил: — Я всегда чувствовал, насколько ты опасна.

Мэл застыла.

Слова ударили глубже стали. Опасна. Слово для чудовищ, не для сестёр.

Кай, видно, ощутил, как её перекосило, — смягчился:

— В хорошем смысле, Мэл. Нас учили бояться магии. Но ты — моя сестра. Я всегда буду любить тебя. Но нам нужно сделать так, чтобы никто и никогда не увидел, что ты умеешь.

Они дошли до её покоев.

Мэл помедлила:

— Через несколько недель я должна выйти за Принца Огня, Кай.

Он кивнул:

— Значит, тебе придётся скрывать это. Как ты делала всегда.

Мэл остановилась у одного из многих арочных окон — без стекла, распахнутого в мир. Вдали, одинокий часовой на холме, белел храм — его бледный камень резал сгущающиеся сумерки. Пристанище — место, не тронутое тяжестью судьбы. Ей хотелось быть