Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Отправит ли он её прочь? Вышвырнет ли из единственного дома, который она знала?

Мэл заставила себя шагнуть вперёд.

Тяжёлая дверь застонала; теневые гончие у ног отца подняли головы. Светящиеся глаза раскрылись — молча проводили её — и снова сомкнулись.

Король Озул сидел в огромном кожаном кресле с фолиантом на коленях; огонь вычерчивал серебро в морщинах его лица. Он уже смотрел на неё — тёплыми, уставшими глазами, будто впивался взглядом в последний раз.

— Сядь со мной, родная, — сказал он; голос был густ печалью, которой она не находила имени.

Мэл замялась. Тяжесть в его тоне делала конечности ватными; она медленно пересекла комнату и опустилась в кресло напротив. Она почувствовала себя маленькой — сжавшейся в этой огромной, безмолвной пустоте; между ними дышал только огонь.

Взгляд скользнул по башням книжных шкафов: бесконечные корешки несли знания, историю, тайны — может быть, и ту правду, которую она так искала.

— Помнишь сказание о двух братьях? — спросил отец почти шёпотом, едва тронув тишину.

Мэл нахмурилась.

— Это была моя любимая история в детстве.

— Расскажешь её мне?

Она колебалась; пальцы сжались о холодную кожу подлокотника.

— Но… ты же знаешь её, отец. Я не понимаю…

— Пожалуйста, Мэл, — он медленно выдохнул, будто держал на плечах тысячу невысказанных истин. — Чтобы ты поняла всё остальное, сперва нужно рассказать эту историю. Тогда, быть может, ты поймёшь… и простишь этого старого глупца.

Слово простишь полоснуло, как клинок.

В груди вспыхнула тысяча вопросов, но голос не послушался — спутался в комке непонимания. Что здесь прощать?

И всё же, несмотря на шторм тревоги, Мэл проглотила страх и послушалась.

Она выдохнула, выпрямилась, приготовилась к неизвестному.

— Хорошо, отец, — сказала она. — Я расскажу тебе сказание о двух братьях.

И, пока огонь шептал между ними, а тени склонялись, чтобы слушать, Мэл начала.

Сто лет назад, по следам Великой войны Восьми королевств, под пепельным небом остались сиротами двое мальчиков.

Первого — ребёнка с волосами, чёрными, как бездна, — нашли глубоко в лесу. Его плач отзывался в кронах, как голос беспокойного духа. Молодая женщина, не в силах пройти мимо этого горя, ослушалась осторожных предупреждений мужа и пошла в неизвестность. Шум привёл её к заброшенной хижине у опушки. Под покосившимися балками, среди пыли и тлена, она нашла его — маленького, беспомощного, совсем одного.

С младенцем на руках она вернулась домой; сердце её светилось. Они с мужем давно мечтали о ребёнке, да судьба не благословляла. Но с месяцами поползли тревожные шепоты. Мальчик был не такой, как прочие. Он был не отсюда. Он был виверианин — существо легенд и войны. И всё же, каким бы тихим ни был страх мужа, любовь женщины к ребёнку только росла — яростная, несокрушимая.

А утром, выйдя на крыльцо встречать холод зари, она ахнула: на пороге лежал второй младенец — золотистые волосы, глаза с жёлтым отливом, как угли, и на голове — драконьи рога, изогнутые, величавые.

Как виверианский и драконийский ребёнок оказались в самом сердце Фауны — королевства, чужого обоим их родам? Загадка, которой ей не суждено было решить — да и не хотелось. Пока малыши спали в их скромной избе, голос мужа дрожал ночами от тревоги; но решение было принято. Они вырастят их, будут любить, как своих, укрывать от мира, который разорвёт их на части.

Годы шли, и мальчики росли.

Они крепли под отцовской рукой: ладони грубели от работы на земле, тела мужали от труда и пота. Но при всей любви к приёмным родителям в их сердцах жила немая заноза: почему они не похожи? Мать — кожа цвета древней древесины, полные губы, густые кудри — не отражалась в них. Не был похож и отец — изумрудные глаза, оленьи рога — лесная стать. И даже рога братьев не были сродни родительским: острые, опасные, чужие.

С детства мать их учила: никто не должен узнать, кто вы на самом деле. Королевства были расколоты, война тлела под шаткими союзами. Узнают — сорвут их с места, увезут туда, где они никогда не жили, заставят сражаться в чужой войне.

Но шёпоты всё равно пришли. Деревня видела их в лесу — мгновенные тени среди знакомых лиц. И однажды в селение пришли солдаты королевства — искать.

Мать выгнала их в лес и велела бежать. Но, видно, боги заранее начертали другую судьбу. Может, это была их воля с самого начала: привести младенцев к её порогу — чтобы забрать, когда придёт час. Гул войска прокатился по чащобе, и один из братьев сделал выбор: вышел сам, сдался — чтобы второй ушёл.

Дракониец бежал, с тяжестью в сердце, и вернулся туда, что считал домом. Но мир не дал передышки. Войско пришло снова, прочёсывая селение и забирая каждого, кто способен держать оружие. И когда среди крестьян разглядели драконийца, их ужас был быстрым и жестоким. Он не отсюда. Его тоже забрали.

Годы расползались, как бахрома.

Виверианский мальчик стал мужчиной — выкованным кровью и сталью. Его клинок, в ведьминой крови, принёс ему дурную славу, и виверианский король обратил на него внимание. Он получил титул генерала, а с ним руку принцессы.

А далеко, в Королевстве Огня, дракониец сбросил кандалы солдатчины и обрел давно забытое предназначение. Он оказался потерянным принцем — сыном королевы Этни и короля Сорина, наследником инфернального трона.

И вот так мальчики, бывшие братьями, стали каждый правителем в своей земле.

Врагами.

Война подошла к горькому финалу, и Королевство Магии — владение ведьм — рухнуло. Уцелевших изгнали в земли, что ныне стёрты временем. Но цена победы оказалась велика: где прежде стояли восемь королевств, осталось только семь — навеки раздробленные, с разорванными узами.

Огонь трепетнул, и тени дрогнули по холодному камню, когда тишина села между ними.

Когда Мэл закончила, отец выдохнул тяжело — века опустились ему на плечи.

— Когда-то мы жили в мире, — сказал король, голос — эхо, потерянное в коридорах истории. — Восемь королевств, могучих — говорят, их создали боги. А теперь мы стоим порознь, расколоты грехами предков. Тем, что сделал принц Хэдриан Блэкберн.

Мэл не пошевелилась, даже не решилась глубоко вдохнуть.

— Он должен был жениться на принцессе Этни из Королевства Огня — клятвой связать союз. Но отдал сердце ведьме. Он нарушил священный обет, и Дом Пламени возжаждал мести, разжёг войну, что пожрала ведьм и наше королевство.

Слова свистнули, как клинок, и остались