Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Король провёл ладонью по бороде; взгляд ухнул в углы, туда, где будто ждали тени павших королей и забытых воинов.

— Отец Хэдриана не хотел идти против собственной крови. Но сын обесчестил клятву — союз, призванный спаять королевства. Хэдриан выбрал любовь, а не долг — и королевство качнулось над пропастью. Король не мог позволить войну — не тогда, не из-за прихоти сына, ослеплённого чувством.

Голос потемнел:

— Он поступил, как считал правильным: заключил союз с Королевством Огня, отрёкся от сына и пошёл войной на ведьм. Прочие королевства, жадные до силы, охочие лишить ведьм дара, — присоединились к бойне.

Пальцы Мэл сжали подлокотник, но она не вмешалась. Стоило заговорить — и хрупкая нить расползлась бы, оставив её с ещё большим числом вопросов.

— С той войны Дом Пламени и наш Дом Теней живут в ярости — не способны верить, не способны забыть. Ведьмы повержены, но мы потеряли больше — единство. А теперь… — король вздохнул и вдруг стал старше, чем минуту назад. — Теперь я получил письмо от короля Игана из Дома Пламени. Предложение.

— Короля Игана? — Мэл моргнула.

— Да.

Холодок скользнул по позвоночнику.

— Предложение?

Губы отца приоткрылись — но прошло мгновение, прежде чем слова сорвались:

— Брачное, Мэл.

Мир накренился.

— Я не понимаю, — прошептала она; внутри разверзлась пустота. — Ты хочешь, чтобы Хейвен вышла…

— Нет, Мэл, — в его голосе была точка. — За Принца Огня выйдешь ты.

Комната, огонь, сам воздух будто схлопнулись.

Желудок провалился. Мысли метнулись, пытаясь ухватить эту жестокую реальность. Ошибка. Он не мог согласиться на такое — на то, чтобы отправить её в чужую землю, к незнакомому мужчине — принцу, о котором шепчутся истории жестокости и безрассудства. Военному, влюблённому в войну и завоевание.

— Почему я?

Ответ она знала прежде, чем он произнёс его. Знала всегда.

Хейвен предстоит корона — её долг приковывает к Королевству Тьмы. У братьев — свои роли, свои пути. А у Мэл… ни места, ни предназначения. Четвёрторождённая, аномалия, ребёнок, которого «не должно было быть».

Её можно отдать.

Идеальное решение.

— И чем мой брак с принцем что-то исправит? — голос едва слышен, но он всегда слышал её.

— Когда-то браки были мостами между королевствами. Клятвами ткали мир, — лицо его было непроницаемо, но Мэл видела, как тяжесть правды отливает в глазах. — После войны мы всё потеряли. Каждый замкнулся в себе, в своих обидах. Но теперь… теперь Король Огня хочет исправить. Если Дом Пламени и Дом Теней соединятся, прочие, возможно, последуют. Мы сможем вернуть эпоху мира, Мэл. Мир, где мы не враги.

Ей хотелось спросить, не связано ли всё это с шёпотами — о ведьмах, что шевелятся во тьме, — но она прикусила язык.

Он не произнёс их.

Но она знала.

Мир всё ещё боялся ведьм — боялся, во что они обратятся, если поднимутся из пепла. Не все ведьмы исчезли. Они никогда не исчезали все.

Достаточно было заглянуть Мэл в глаза, чтобы увидеть правду.

Отец протянул руку; его шершавые пальцы — тёплые, надёжные — накрыли её.

— Я не стану принуждать, — мягко сказал он. — Откажешься — найдём другой путь.

Мэл кивнула.

Другого пути не было.

Их предки уже однажды нарушили клятву — и мир разошёлся по швам. Если она откажется — разрыв станет окончательным. Если шёпоты верны, если ведьмы и правда собираются вернуться — королевствам понадобится встать плечом к плечу. Им нужно единство.

И это единство легло на её плечи.

— Я поеду одна? — спросила она.

Мысль ударила глубже, чем ожидала. Реальность — чужая земля, двор незнакомцев, встреча с Принцем Огня — в одиночку — пугала сильнее самого брака.

Лицо отца смягчилось.

— Конечно, нет. Хейвен и братья поедут с тобой; останутся на свадьбу и ещё на время. Мы с матерью… не можем оставить королевство без присмотра. Но помни, родная: мы всегда с тобой.

Он коснулся двумя пальцами лба — священный, молчаливый знак вивериан.

Комок подступил к горлу. Мэл медленно поднялась и отзеркалила жест. Затем, пока не треснула решимость, повернулась и пошла к двери — ровно, плечи расправлены, дыхание сдержанное.

Её мир — дом, семья, всё, что она знала — сейчас будет оторвано.

И она позволит.

Если это спасёт её народ, если принесёт мир, если защитит королевство — она сама пойдёт в пламя.

Даже если уже не восстанет из него.

Глава 5

Раньше я верила в богов. Я знала, что мы — от них, сотворены их руками. Но теперь я знаю, на что они способны. Они не желают нам помогать или защищать нас. Им нужно проливать нашу кровь — для забавы. Я видела, как Он пытался шептать на ухо Хэдриану. Мы больше не в безопасности от них.

Я давно перестала молиться.

Табита Вистерия

Храм Смертоносных Теней венчал самый высокий холм — безмолвный страж Королевства Тьмы. В отличие от пышных храмов иных земель он был скромен — дань жрицам, отвергшим тщеславие. Вивериане почитали богов в тишине повседневной преданности, приносили уважение, а не зрелище.

Мэл всегда находила здесь утешение. Про Кая такого сказать было нельзя. Её брат, при всей силе и дерзости, не умел скрывать, как у него бегут мурашки при виде жриц — их тихие, всезнающие взгляды тревожили его. И всё же он следовал за ней всегда, не позволяя ей совершать эти паломничества одной.

Здесь не было высоченных алтарей, не стояли золотые идолы — лишь один безлистный ствол; искривлённые ветви тянулись в небо, как костяные пальцы. Боги посадили его на заре мира — и с тех пор он стоял, непоколебимый.

Там Кай и нашёл Мэл — на коленях у корней, лбом к земле.

Сам храм — в нескольких шагах — был скромен, но изящен. Полированные каменные колонны выстраивались у входа, обсидиан блестел в бледном свете. Но Мэл была снаружи: ладони глубоко в земле, она шептала молитвы, древнее времени.

Кай лениво прислонился к колонне и крутил в пальцах почерневшее, надкусанное яблоко.

— За это получишь, — тихо, но твёрдо сказала Мэл. — Еду приносят только в дар.

Кай закатил глаза:

— Уже дрожу.

Она подняла голову и метнула через плечо выразительный взгляд — неестественный пурпур её глаз поймал тусклый свет. Он ухмыльнулся, но промолчал. Мэл вздохнула, покачала головой и вернулась к делу.

Пальцы вдавились в влажную землю; она опустила в неглубокую лунку грушу. Присыпала и прошептала:

— Смертоносные Боги, внемлите моей молитве. Укройте меня. Ведите по тропе, что назначили.

Кай откусил яблоко