Доктор Артур. Эхо ее сердца - Иман Кальби

Я ведь просто могла ему не понравиться.

Он опытный, страстный мужчина. С чего я вообще взяла, что могу задержать его внимание?

Мы прошли в дом.

Разговор был скрипучим и натянутым.

Амир тоже угрюмым и молчаливым.

Возможно, он знал больше, чем я хотела бы…

Как-то стыдно…

Я пыталась говорить что угодно: про детей, про поломанный стул, про вечерний чай. Он кивал. Улыбался. Но все больше замыкался в себе.

– С Астаховым все покончено,– повернулся он ко мне, прежде чем скрыться в ванной, чтобы помыть руки перед ужином и привести себя хотя бы немного в порядок,– больше он тебя не тронет.

Вот так просто, сухо.

Король умер. Да здравствует король…

Настолько оторопела, что даже вопросы встали колом в горле.

Мы сели есть, как ни в чем не бывало.

Среди нас были дети- и потому все имитировали легкость и легкий, непринужденный разговор. Игра воспринималась за чистую монету только малышами. Взрослые же тяготились атмосферой.

Я ловила его взгляды за ужином. Они были тяжелыми. В них не было желания. Не было легкости. Было что-то другое.

Хмурое и непонятное.

И от этого хотелось исчезнуть.

Я ушла спать, но дверь запирать не стала…

Он не пришел…

На следующий день я старалась имитировать нормальную жизнь. Сначала долго помогала Маше на кухне, которая тоже ничего подозрительно не расспрашивала. Потом пыталась читать. Ближе к вечеру играла с детьми Амира. Девочка заплетала мне волосы, мальчишки устраивали гонки на самодельных машинках. Я смеялась. Честно. Но все это было, как во сне. А потом вдруг заметила, что он стоит, прислонившись к стене, и смотрит.

– Что ты на меня так смотришь?.. – тихо спросила я, когда мы остались вдвоем в саду- Маша позвала малышню попить свежевыжатого сока.

– Просто… – Он поднял лицо к небу. – Ты красивая. Особенно, когда не притворяешься сильной.

– Тогда почему ты не прикасаешься ко мне?

Он чуть вздрогнул.

– Не в тебе дело, Ника. Во мне. Я устал. Много мыслей.

– Это потому, что тебе понравилось? Неопытная? Или потому, что я слишком сломанная?

Он смотрел на меня. Долго.

– Ты не сломанная, Ника. Ты… слишком настоящая. Это сложнее.

Глаза предательски защипали.

Отвела взгляд. Быстро развернулась и удалилась в дом.

Позже вечером Маша попросила меня отнести чай Артуру и Амиру в кабинет. К совместному ужину они не вышли. Мы ели сугубо в женской компании и с детьми.

– Они в кабинете с шести часов. Пусть хоть чай попьют с хворостом

Для кого я все это пекла. Мы с тобой сладкое ведь не едим…

Я поднесла поднос к широкой двери кабинета. Хотела просто постучать и занести. Но дверь была чуть приоткрыта.

Замерла. А потом услышала его голос.

Его голос.

– Амир, я с ума схожу. Я не знаю, что мне делать. Мне как Захар сказал, я просто в ах…ре… Она носит сердце Лейлы. Моя жена стала донором Вероники. Такое возможно вообще? Ты мне скажи! Мне даже кажется, что это шутка какая-то! Либо кто-то нарочно мне ее подсунул…

Мир замер.

– Ты уверен?– напряженной голос Амира.

– Да. Абсолютно. Я сверял документы, Зевсов все несколько раз перепроверил, прежде чем мне сообщать. Карта трансплантолога. Серия, группа, дата смерти, место – все совпадает. Это не совпадение. Это… она. Её сердце.

– Черт…

Артур выдохнул. Тяжело. Почти сдавленно.

– Я думал, я влюблен Веронику. Прям перло меня от этой девочки. Химия была такая… Я реально со студенческих времен такого не чувствовал… Но теперь… Я слышу, как бьется ее сердце – и не знаю, чье оно. Я смотрю на нее – и не понимаю, кого вижу. Нику? Или Лейлу, спрятанную в ее груди? Это как насмешка. Как проклятие.

– Артур… ты сам знаешь, что любовь не живет в органе. – Голос Амира был мягким, но четким. – Сердце – это только пульс. Она – это она. Не Лейла. Не призрак. Ты хочешь эту молодую хрупкую русскую девушку с кучей проблем. Не усложняй. Он смотрит на тебя, как на Бога. Ты и есть для нее Бог. Бери и наслаждайся жизнью…

– А как мне это объяснить себе? Когда я целую ее – это кто? Когда я слушаю, как она смеется, и думаю, что слышал этот смех уже когда-то – это кто?

– Не накручивай. Они совсем разные. Я даже на мгновение не поймал никакого сходства…

Дальше я не слышала. Просто… не могла. Колени дрожали. Я медленно опустила поднос на ковер у двери. Чашки позвякивали, как в замедленном сне.

Я вышла из двери второго света в гостиной на террасу, воспользовавшись тем, что в комнате никого не было. Прямо в чем была- тапочки на ногах, короткий рукав длинного платья.

Побежала. В ночной сад, в тишину, в холод. Только бы он не увидел. Только бы никто не догнал. Только бы спрятаться.

Я не чувствовала землю под ногами. Не чувствовала рук. Только грудь – разрываемую изнутри.

Я – не я. Я – ошибка. Я – продолжение чужой боли.

Я – та, в которой он теперь ищет другую.

Нас с ним и правда никогда не было.

ГЛАВА 13

ВЕРОНИКА

Я не помню, как добежала до калитки.

Просто бежала. Вся на автомате. Не думая, не дыша, не живя.

Тело несло вперед, будто пыталось сбежать из самой себя. Из той девочки, в которую он больше не смотрит, как раньше. Из той, в груди которой живет другая.

Сначала – по узкой улочке аула, где гасли огоньки домов на пороге ночи, где за каждым забором лаяли собаки, охраняя безопасность хозяев. Потом – по каменистой тропе вниз, где каждый шаг мог стоить лодыжки. Где воздух становился гуще, влажнее. И где начиналась тьма.

Горный лес.

Он принял меня, как безмолвный зверь. Сразу – с сыростью, гнильцой, жужжанием ночных тварей и едким, затхлым запахом трав. Всё в этой кромешной тьме горской ночи было черным, будто прогоревшим. Деревья скрипели, как старые кости, а под ногами хрустел гравий, трава, что-то живое.

Ветки хлестали по лицу, волосы прилипали к щекам. Платье цеплялось за кусты. Крапива жгла – горячо, злобно. Она будто знала, за что.

Я упала. Поднялась. Шла дальше.

Вокруг – звуки.

Совиный крик, шорох листьев, какой-то короткий хрип где-то вдалеке.

Дикие звери.

Тут водятся волки. Шакалы. Медведи.

Я вспоминала обрывки новостей – про девушку, которую нашли через три дня… только одежду…

Сердце колотилось. В груди – как