Доктор Артур. Эхо ее сердца - Иман Кальби

Я взял на себя смелость и приподнял ее бедра чуть выше, углубив свои толчки. Ника то цеплялась за мои плечи, то кусала губы, красиво извиваясь в своем нарастающем экстазе.

Мы достигли пика вместе. Это было долго, вкусно и красиво.

Она беззвучно шептала мое имя, а я слизывал его с ее губ и думал о том, что это до невозможности приятно- когда женщина в твоей постели настолько лояльно тебе душой…

Мы соединялись вместе всю ночь с краткими перерывами на неглубокий сон, молчаливые поглаживания тел и вслушивание в свои дыхания. До самого рассвета.

Утром я вышел на террасу. Солнце еще не взошло, но воздух уже пах свежестью. На этот раз свежесваренный терпкий кофе пришелся кстати. Я сделал щедрый глоток- и в этот момент увидел экран телефона. Десятки пропущенных от Захара.

Я почувствовал, как все внутри замерло.

Единственная причина так много звонить- он знает нечто важное и этим срочно нужно со мной поделиться…

Открыл последний голосовой.

Прослушал- и выронил чашку…

«Ошибки нет, Артур. Вероника Астахова, в девичестве Андреева, получила сердце Лейлы Удаговой. Не понимаю, как так могло совпасть, брат, но ошибки быть не может. Это данные из клиники, где ей совершили пересадку. Она реципиент сердца твоей жены… И вот помимо лютого треша, связанного с самим этим фактом, у меня немало вопросов о том, не подстава ли это… Ну, как могут быть такие совпадения? Иногда хочется в них верить. Но мы с тобой врачи, Арт. Мы знаем, что совпадений не бывает. Есть только хорошо срежиссированные постановки…»

Я снова и снова прокручивал в голове разговор с другом сразу по следам его голосового. Господи, мое тело горело. Горело в какой-то дикой, сжигающей агонии. Горело потому, что я совершенно не понимал, что делать, как воспринимать эту информацию…

Если бы я только знал ее до прошедшей ночи…

Яростно схватил себя за волосы, потянул…

Жестоко… Как же жестоко судьба поиграла со мной, подкинув эту девочку… Или не судьба?

Сегодня ночью я переспал с другой и впервые изменил умершей пять лет назад жене. Нет, конечно, после ее кончины у меня была уйма женщин. Но это был только секс. Физиология. Работа гормонов и мышц. А сегодня…

Я спал с Вероникой душой, сердцем… Мое наслаждение было не просто сбросом напряжения, справлением нужды. Я наслаждался и летал. Меня тянуло к этой девочке, совершенно не соответствующей моим запросам и вкусам на противоположный пол…

Неужели все дело в пресловутой мышце, сокращающей насос и перегоняющей кровь по телу…

ГЛАВА 9

АРТУР

Я не знал, как дышать.

Сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Тело все еще хранило её – запах, тепло, следы прикосновений. Простыня смята, на подушке её тень… И во мне – паника. Не просто тревога. А что-то гораздо большее, хлещущее по венам, будто ток.

Сердце Лейлы.

В груди будто образовался беззвучный крик. И он не кончался.

Вероника, девочка, женщина… Нежная, сломанная, прекрасная. Только что я касался ее тела, целовал кожу, слушал биение этого самого сердца, говорил, что оно для нас…

А теперь – я знаю. Это сердце не просто ее.

Это Лейла.

Это моя Лейла.

Может, это все объясняет? Мое влечение, эту связь, которую я чувствовал с первой секунды? Может, мое сердце тянется не к ней – а к своей паре, которую знал раньше?

Я любил Лейлу. Это была любовь с первого взгляда. Лето, республика, третий курс. Она училась на филологическом, я- в медицинском. Меня прошибла насквозь ее улыбка и пронзительные глаза. Типичные мальчишеские подкаты, милые девичьи ужимки- спустя неделю мы уже встречались, а спустя полгода- поженились.

Это была счастливая жизнь. Мы вместе приехали покорять столицу, сначала ютились в общаге, потом развивались и росли. Первая ипотека, первые карьерные прорывы… мы планировали детей, отпуск и только счастье впереди… Ее смерть была шоком и неожиданностью. Проклятая автокатастрофа. Она скончалась в больнице на операционном столе… Но самым чудовищным, с чем я никак не мог смириться даже когда боль от потери любимой немного притупилась, что в момент ее смерти я не был в зоне доступа… Очередная международная конференция, затяжной трансатлантический перелет. Мы созванивались с ней, когда я садился в самолет, а когда спустя восемь часов приземлился, мне сообщили, что моей жены больше нет. Более того, ее сердце было извлечено для трансплантации, так как по закону это можно запретить лишь по просьбе близких родственников. А я во время принятия решения был вне зоны доступа…

Я крушил все на своем пути. Но от того чувствовал себя еще более беспомощным. Потому что сам слишком хорошо знал этот пресловутый закон, в котором кто-то видел свое спасение…

Вернулся в реальность из тяжких воспоминаний. Вскочил. Задыхался. Как будто стены замкнулись. Ненавидел себя за эти мысли, но не мог остановить их. Какой-то зверь внутри меня метался, бился в клетке – не от ярости, а от ужаса. Что, если я все выдумал про свои чувства к Веронике? Что, если это не любовь, а какой-то чудовищный рецидив горя?

– Черт… – выдохнул я, сжав кулаки.

Я хотел поверить, что Ника – это она. Сама по себе. Личность, душа, свет. А теперь – все это размывается.

И тут звонок.

Амир.

Звонит в три часа ночи. Он так не делает просто так.

Я ответил.

– Брат, прости, что поздно. У нас проблемы. Астахов прилетел в республику. Он требует встречи. Хочет тебя видеть. Лично. Говорит, что это срочно.

Я промолчал.

– Ты слышал меня? – повторил Амир.

– Слышал… – голос сорвался. Я закрыл глаза. – Сколько у нас времени?

– Он будет завтра на встрече с местным губернатором. Но уже сейчас ищет тебя. Через федералов и свои местные связи. Нам надо собраться. Якуб тоже в курсе. Что будем делать? Информация на него собрана. Но предлагаю сразу все не вываливать. Пусть ссытся, что мы обрушим на него лавину, если будет шалить…

Я не ответил сразу.

Мой взгляд упал на кровать, где спала она.

Где я… любил ее. Или думал, что люблю.

Я не знал.

Больше – не знал ничего.

– Я выеду к вам прямо сейчас. Надо обсудить нашу стратегию.

– Принято. Я сообщу остальным.

Связь оборвалась. А я остался в этой комнате – в аду, который сам