Доктор Артур. Эхо ее сердца - Иман Кальби

Я почувствовал, как она дрожит в моих руках.

– А потом… – прошептал я, – мы поженимся. Если ты позволишь и захочешь.

Она подняла глаза. В них – целый океан боли, надежды и любви.

– Я… – хотела что-то сказать. Но не смогла. Только кивнула. Медленно. С усилием. И выдохнула в мои губы, – Да…

Я снова прижал её к себе.

И знал – теперь не отпущу никогда.

ГЛАВА 15

АРТУР

Я крепче сжал ее руку, пока мы поднимались по лестнице клиники. Холодный металл перил отзывался под пальцами резкими покалываниями. Вероника шла молча, рядом, слегка опираясь на меня. Но я чувствовал, как она дрожит. Ее пальцы были влажными, легкими, как лепестки.

Когда мы вошли в кабинет, Зевсов даже не обернулся сразу. Впрочем, как обычно. Что-то дописывал в карточке, с видом царя, которому и так всё известно. Только после паузы вскинул голову – и усмехнулся уголком губ.

– Ого. Целый Титалович на моем Олимпе. Вернее, Титан… Ника, Вы знали, что нас так в институте дразнили? Я был Зевсом, а он Титаном. Два непримиримых заклятых друга с первого курса. Мы потому и разошлись по разным специальностям- иначе бы точно порешали друг друга. Так, а что это ты не один, Артурий? Значит, не просто визит из вежливости?

Я не ответил. Только кивнул. Не до шуток.

– Садитесь, герои. Ну, рассказывайте. Или я должен все сам угадать по выражению ваших лиц? Хотя… Вероника, судя по твоим глазам, ты, девочка, на грани фокусника и паникёрши.

Вероника сжалась, будто хотела исчезнуть. Я положил руку ей на бедро, чуть сжал.

– Хватит поясничать, Зевс. Нужна твоя экспертная оценка. Подозрение на беременность, – коротко сказал. – Тест положительный. Ранний срок. Но с учетом анамнеза… мы хотим все проверить. Срочно. Пугает меня фактор сердца…

– А-а… – протянул Зевсов с ленивым интересом. – Ну что ж, док, поздравляю. Вы, видимо, слишком качественно лечили.

Сейчас бы заржать или врезать, но мне слишком страшно за свою девочку…

Он встал, ловко включил УЗИ, жестом подозвал Веронику на кушетку. Она легла, как будто боялась раздавить собой аппарат. Я стоял рядом, напряженный до предела. Как будто не смотрел на монитор, а на операционное поле, в котором решалось всё.

И даже мысль о том, что чужой красивый мужик орудует о моей жены между ног сейчас не смущал. Зевсов- профессионал с высокой буквы. И я, как никто другой, знаю, что в этой жизни его интересует лишь одна вагина…

– Так, так, – бормотал Зевсов, водя датчиком. – Эндометрий утолщен, ага… вот он, красавец… плодное яйцо на месте, прикрепление хорошее. Сердцебиение прослушивается, хоть срок маленький – неделя пятая, максимум шестая. Беременность подтверждаю.

Я выдохнул.

Медленно. Глубоко.

Рука сама легла на ее живот. Через ткань. Осторожно. С благоговением.

Она посмотрела на меня. Глаза блестели от слез.

– Это правда?.. – прошептала. – Мы правда… будем родителями?

Я кивнул, но внутри все равно все сжалось.

– Ну не рыдайте тут оба, – отозвался Зевсов, подкручивая громкость на мониторе. – Ещё успеете. Вы мне лучше скажите: вы оба готовы к следующему этапу? Потому что с таким анамнезом, Артур, тебе придется стать не только мужем, но и предохранителем. Беременность при трансплантате – не шутка, но и не табу. Я ж понимаю, что ты пришел ко мне за этими словами. Со своей стороны как оцениваешь?

– Сердце работает хорошо…– сказал я категорично,– стресс мы исключим. Абсолютно… По твоей части как? Давай без метафор. Вот последние ее протоколы. Лично проверял. Даже консилиум собирал вчера… Риски? Реальные?

Зевсов хмыкнул.

– А говоришь, что не знал, беременна ли…

– А это не имело значения. Мы шли к тебе- я должен был быть во всеоружии на любой расклад. Как же Титану на Олимп к Зевсу иначе?

Даже нашел в себе силы улыбнуться…

Друг махнул рукой.

– Да, да, Титалович, я помню, ты у нас не сантиментален. По фактам из того, что ты принес сейчас по кардиообследованию: сердце – стабильное. Протокол – адаптирован. Лекарства под контролем. Иммунный статус у нее ровный, нет признаков отторжения. Да, будет сложнее, чем у здоровой, но это не приговор. У меня рожали и с меньшим запасом здоровья. Всё под контролем. Пусть носит. И радуется.

Я почувствовал, как по спине проходит горячая волна облегчения. Я не осознавал, как сильно боялся. До этого момента.

– Ты уверен? – спросила она тихо. – Что я справлюсь?

Зевсов подошел ближе. Улыбнулся чуть мягче, чем обычно.

– Я в жизни не был уверен ни в чем, кроме того, что женщины – это природа. А природа всегда берет свое. Ты справишься, Вероника. Ты сильнее, чем думаешь. А если что – у тебя рядом команда самых первоклассных врачей со всего мира. Даже не сомневайся. Мы всех на уши поставим. А главное- Артур рядом. Максимум- положим тебя на сохранение под постоянное наблюдение. Даже его брутальные кавказские братья, если надо, будут носить тебе апельсины и читать сказки.

Она рассмеялась – искренне, впервые за все это время на приеме.

– А ты, Титалович, – добавил Зевсов, – готов? Или будешь обмороки ловить, когда она начнет кричать в схватках и потугах?

– Я с ней пройду все, – сказал я просто. – До конца. И дальше.

Когда мы вышли из кабинета, ветер тронул волосы Вероники. Я притянул её к себе, обнял, как будто хотел спрятать от всего мира. Она положила ладонь мне на грудь – прямо туда, где сердце.

– Ты рад? – спросила.

– Я… – сглотнул. – Я влюблен в тебя до безумия. А теперь – еще и в этого малыша. Хотя он – еще просто точка на твоей матке.

– Слишком много чувств для одного дня…

– Но это день, когда всё стало на свои места, Ника. Ты – моя семья. Не половинка. Целое. Моё.

Она всхлипнула. Я поднял ее лицо за подбородок.

– Я не отпущу никогда. Ни тебя, ни нашего ребёнка. Мы с тобой теперь навсегда, слышишь?

– Слышу, – прошептала она. – Сердцем слышу.

И я знал – этот ребенок родится в любви.

И сердце, что бьется в ее груди – никогда не ошиблось.

ГЛАВА 16

АРТУР

Я всё еще не верю. Не до конца.

Тело кажется не своим. Оно огромное и пустое одновременно, как будто я – раковина после шторма. Грудь тяжелая, горячая, переполненная. Живот обмяк, болит – но уже не