Пробуждение - А. Л. Вудс

— Хочешь выпить?

Я наклонилась навстречу поцелую.

— Конечно, но ты можешь поверить, что она сохранила этот стол там? — спросила я шепотом, следя за Пенелопой, когда она закрывала за собой стеклянные двери офиса.

— Ты можешь поверить, что мы не дали ей более веской причины не делать этого? — он усмехнулся.

Я задумчиво поджала губы, услышав это предложение, хотя изо всех сил старалась скрыть ликование в своем взгляде.

— Время еще есть.

Его крепкие пальцы сжались на моем бедре.

— Мне нравится, когда ты говоришь непристойности.

— Вам обоим нужны пояса верности, — проворчал Дуги, хватая Шона за бицепс и увлекая его к беспокойной и хриплой группе парней, которые были источником всего веселья.

— Я принесу тебе пива, — крикнул Шон через плечо в мою сторону.

Этот жест согрел мои внутренности. Мы двигались вместе. Два месяца назад я его терпеть не могла. Теперь я не могла не быть с ним каждый божий день.

Запах Chanel № 5 отразился в моем носу еще до того, как руки Пенелопы обвились сзади вокруг моей талии, а ее голова склонилась к моей.

— Ты выглядишь мило.

Я крутанулась на месте, поворачиваясь к ней лицом. На ней было яркое серое платье из мериносовой шерсти с накидкой с бахромой, которая заканчивалась выше колена. Потертая ткань просвечивала через манжеты длинных рукавов, рукава скреплялись перламутровой пуговицей. Она сочетала платье с темно-черными леггинсами, а ее позолоченные серьги-цепочки переливались в теплом свете черно-латунного светильника над головой. Она завила свои волосы до плеч и расчесала их, став похожей на современную диснеевскую принцессу.

— Ну, у тебя двенадцать баллов из десяти.

— Спасибо, — фыркнула она, теребя на пальце скромное обручальное кольцо. — Я чувствую себя выброшенным на берег китом.

Платье, которое она надела, не было облегающим, и если вы не знали, что она ждет ребенка, вы не могли сказать наверняка.

— Прекрасный выброшенный на берег кит.

Она метала в меня кинжалы своими глазами.

— Сука, — пробормотала она.

Я разразилась смехом, позволив ей взять меня под руку и отвести в гостиную, где кипела живая энергия. Повсюду были тела. Я даже не подозревала, что она и Дуги знали так много людей. Мои глаза сканировали комнату, пытаясь выделить какие-нибудь лица, которые я могла бы узнать.

Трина стояла, прислонившись к дальней стене, ее аниме-черты лица были напряжены. Похоже, она вела короткую дискуссию с высоким и худощавым парнем, которого я не узнала, с копной темно-рыжевато-каштановых волос, которые он постоянно убирал с глаз. На ней было темно-синее винтажное платье трапециевидной формы с открытыми плечами. Вырез спускался вниз, белые детали подчеркивали грудь.

— С кем разговаривает Трина? — спросила я.

— Хмм? — Пенелопа промычала, изучая их. — О, это Адам.

— Адам?

Она осмотрела комнату на предмет посторонних ушей, затем наклонилась ближе ко мне.

— Я уверена, что они трахаются.

У меня отвисла челюсть, внутри закипало удивление. Я не была уверена, почему эта информация застала меня врасплох. Трина не была ребенком, жила сама по себе, и что ж... уже носила ребенка. То, что она трахалась, не было таким уж диковинным. К тому же, несмотря на совершенно очевидный факт, что она была хорошенькой девушкой, вполне естественно, что нашлись бы достаточно смелые поклонники, чтобы преследовать ее, невзирая на ее старшего брата и его лучшего друга-защитника.

— Хотя на вид он неплохой, а? — предложила Пенелопа со вздохом, покусывая нижнюю губу и окидывая взглядом стройное тело Адама.

Моя голова откинулась назад.

— Он выглядит на пятнадцать.

— Вообще-то, двадцать пять. С такими тазовыми костями он мог бы работать в каталоге у Кельвина Кляйна, если бы захотел, — она вскинула голову. — Помнишь, когда нам было по двадцать пять?

— Помнишь? Это было всего три года назад.

Ее глаза загорелись.

— Да? — она вздохнула. — Кажется, это было целую жизнь назад.

Все мое лицо сморщилось, искажая черты.

— Что с тобой происходит?

— Сегодня канун Нового года, и я трезва, как младенец которого ношу, — она надула губы, прижимая ладонь к небольшой выпуклости живота. — Это вызывает у меня ностальгию.

Я поморщилась. Я не была уверена, что назвала бы это ностальгией. То, как она сказала, было меланхоличным и немного слишком мрачным для атмосферы новогодней ночи.

— Хорошо, может быть, тебе нужно добавить немного сахара в тот эспрессо, который ты потягиваешь.

— Я даже не могу выпить эспрессо.

Дуги объявил о своем возвращении кашлем, скосив глаза в сторону Пенелопы.

— Тебе можно по унции в день.

То, как он это сказал, навело меня на мысль, что они уже несколько раз говорили об этом. Он держал в толстых пальцах изящный бокал с чем-то, похожим на шипучий сок.

Она тяжело вздохнула, закатив глаза.

— Это почти ничего не дает.

Я встретила его взгляд — тот, который кричал "SOS", — слегка поморщившись. Она не ошиблась. В хороший день, не говоря уже о плохом, сон с трудом застилает глаза.

Дуги покачал головой, протягивая напиток Пенелопе.

— Спасибо, — пробормотала она, принимая хрустальный бокал.

Она поднесла ободок к носу, глубоко вдыхая. Болезненный звук рвоты вырвался у нее, ее ухоженные брови изогнулись в виде буквы V.

— Это яблоко?

У него перехватило горло, он окинул ее пристальным взглядом.

— Так и есть.

— От яблока меня тошнит, — пренебрежительно сказала она. Она протянула ему стакан обратно, ослабив хватку на ножке.

— С каких это пор? — спокойно спросил он, проводя рукой по своим коротко подстриженным темным волосам.

Как он удерживал на привязи злобу, которая заставила бы меня свернуть ей шею, было для меня чертовски загадочным. Этот парень был святым. Воплощение терпения и грядущего отцовства… подумать только, я не могла выносить его с самого начала.

— С сегодняшнего утра.

Пенелопа склонила голову влево, ища визуальный контроль. Дуги был без преувеличения высоким, но он был достаточно коренастым, чтобы ширина его тела мешала ей видеть драму, разворачивающуюся между Адамом и Триной — она не хотела пропустить ни секунды из этого.

Я громко хмыкнула, надеясь, что она согласится с программой. У ее жениха был такой обиженный щенячий взгляд, и это дерьмо заставляло меня нервничать. Я ждала, что она вернется на землю, но нам с Дуги показалось, что в тот момент нас там даже не было. Она сосредоточилась на модели Кельвин Кляйн и его аниме-персонаже, трахающемся с приятелем/другом/как-там-это-сейчас-называют-дети, блядь.

Я слабо улыбнулась Дуги. Выдохнув, его ноздри затрепетали. Я думала, он вот-вот сорвется, его терпение подходило к концу по мере того, как Пенелопа терпела неудачу в скрытности. Вместо этого его лицо расслабилось, и он улыбнулся, взяв у нее