Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

будто мы и правда давно вместе. Его ладонь теплая, пальцы слегка сжимают мои, и я чувствую, как внутреннее напряжение на миг отпускает. Он смотрит на меня с мягкой нежностью, и на эту короткую секунду мне хочется поверить, что все это не игра, а настоящее.

Сотрудница ЗАГСа улыбается нам с профессиональной вежливостью, задает формальные вопросы, от которых у меня в горле встает ком. Все это кажется нереальным, будто я наблюдаю за собой со стороны. Девушка в простом платье, рядом мужчина с суровым лицом, который по бумаге станет моим мужем. Через месяц. Свадьба. Слово звучит, как приговор.

Когда мы выходим из здания, воздух обдает лицо. Я глубоко вдыхаю, будто только сейчас начинаю дышать. Дмитрий оборачивается ко мне и смотрит с легкой улыбкой.

— Скажи, ты хочешь что-то особенное на церемонии? Может, платье определенное или музыка?

Я качаю головой.

— Нет… Никаких излишеств. Чем меньше, тем лучше. Это же просто формальность. — Голос дрожит, но я стараюсь говорить спокойно.

Он изучающе смотрит на меня и кивает. На его лице все та же сдержанная доброжелательность, но я замечаю, как уголки губ чуть подрагивают.

— Понимаю, — говорит он. — Но от белого платья и лимузина тебе все равно не отвертеться. Нам нужны счастливые фотографии, помнишь?

Я улыбаюсь — осторожно, чуть натянуто. Все, как и договаривались. Только вот почему-то внутри все дрожит. Как будто это не совсем спектакль. Как будто между строк уже что-то пишется другое. Что-то, к чему я не готова.

День переезда наступает быстро. Дмитрий помогает донести чемодан до машины, и мы молча едем к нему. Снаружи обычное утро. Люди спешат на работу, мамы ведут детей в садики, кто-то пьет кофе на ходу. Но для меня все словно в замедленной съемке. Кажется, я покидаю свой прежний мир и вхожу в новый чужой, непривычный, пугающий.

Дмитрий ведет машину спокойно, даже бережно. Не спрашивает ничего лишнего. Мы слушаем музыку, что-то ненавязчивое играет фоном, а я смотрю в окно, сжимаю руки в кулаки и пытаюсь не выдать дрожь в коленях. Мне страшно. Я переезжаю в дом мужчины, которого почти не знаю. И должна стать его женой, пусть и только на бумаге.

У подъезда он выходит первым, открывает дверь, берет чемодан, не спрашивая. Я иду следом, и сердце бьется слишком громко.

Квартира шикарная, двухуровневая. Еще в прошлый раз я оценила масштабы. В воздухе пахнет деревом, книгами и чем-то, что я не могу точно определить, возможно, его парфюмом. Кажется, тут живут порядок и тишина. И я, как капля масла в прозрачной воде.

На лестнице девочка. Лина. Она стоит на верхней ступеньке, будто часовой на посту. Спина прямая, руки скрещены на груди, взгляд колючий, настороженный. В ее лице ни капли детской наивности. Лишь холод и сдержанная неприязнь.

— Привет, Лина, — пробую я мягко, улыбаясь, словно все в порядке. — Поможешь мне разобраться, где что лежит?

Девочка не отвечает. Она просто смотрит на меня с таким выражением, будто я только что испачкала ее любимую игрушку. Потом разворачивается и уходит в свою комнату. Дверь захлопывается так громко, что я вздрагиваю.

Я стою, глупо улыбаясь в пустоту. Все внутри сжимается. Я знала, что будет непросто. Но не думала, что настолько. Я ставлю сумку у стены, снимаю ботинки, механически вытираю руки о джинсы, хотя они и так чистые.

Дмитрий подходит ко мне. Его ладонь мягко касается моего локтя, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Не принимай на свой счет. Ей нужно время.

Я киваю, стараясь не показать, как дрожат губы.

— Я понимаю, — шепчу. — Но это неприятно.

Я стою посреди огромного дома, в котором мне предстоит притворяться женой. И единственная его настоящая обитательница девочка, которая уже меня ненавидит.

А внутри ледяная пустота. Как будто я забыла, как дышать. Но где-то глубоко прячется надежда. Очень тихая, очень осторожная. Что когда-нибудь станет легче.

Глава 14

Дмитрий

С момента, как Альбина переступила порог моего дома, все начало меняться. Сначала едва уловимо. Я бы и сам не заметил, если бы не привык жить в безупречном порядке и тишине. Раньше только дочь вносила переполох в мое существование. А сейчас в гостиной появился плед, светлый, с едва заметным узором. На подоконнике цветок в простом глиняном горшке. Кухня наполнилась запахом еды, корицы, ванили, иногда чего-то травяного. Не навязчиво, а как будто дом сам начал дышать.

Я начал ловить себя на том, что не хочу задерживаться в офисе. Что тороплюсь домой. И не потому, что надо, а потому что… хочется. Там семья. Лина и Альбина. В тихой хлопотливости. В мягких движениях. В том, как аккуратно она ставит чашки в сушку, как протирает стол, будто извиняется за прикосновение.

Она не лезет в душу, не задает лишних вопросов, просто присутствует. И это присутствие будто что-то настоящее, теплое, человеческое. Я не помню, когда последний раз чувствовал подобное.

Вечера стали другими. Я замечаю ее жесты. Смотрю, как она улыбается, наблюдая за Линой. Как слегка морщит нос, когда пьет черный чай. Как заправляет прядь за ухо, если волнуется. И все чаще думаю о ней не как о временном решении. Не как о женщине, с которой заключил сделку. А как о… женщине. О той, рядом с которой хочу быть.

Но Лина… Моя Лина, моя девочка не разделяет моего мнения. Она будто отгородилась стеной. Замкнутая, сдержанная, холодная. Не грубит, не истерит. Она просто молчит. И делает вид, что Альбины не существует. Это причиняет боль. Я вижу, как Альбина старается. Как выбирает слова. Как ищет подход. И каждый ее взгляд, полный неуверенности, как удар по моему отцовскому самолюбию.

— Лина, — говорю я, стоя в дверях ее комнаты. — Ты могла бы быть вежливее с Альбиной.

Дочь оборачивается через плечо, и в ее взгляде нет ни обиды, ни смущения. Только холодная взрослость, не по возрасту.

— Она мне не нужна, пап. Мне никто не нужен, кроме тебя.

С этими словами она захлопывает дверь перед моим носом. Я уже поднимаю руку, чтобы постучать, но останавливаюсь. Почувствовал движение позади.

— Не надо, — тихо просит Альбина. Голос ее звучит мягко, с едва уловимой нежностью. Она держит чашку двумя руками, будто греясь об нее. — Дай нам время. Мы справимся

Я застываю в растерянности. Я вообще забываю, что здесь делаю, тону в этой женщине без остатка.

— Она раненая, Дим. Испуганная. Ей нужно понять, что я не враг. Что я не хочу занять