Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

— Я не торгую вами, — твердо отвечает он. — Я предлагаю выход. Я не требую любви, близости, подчинения. Только сделать вид, что у нас семья. На публику и в суде.

— И все? — усмехаюсь, но в голосе — только горечь. — Вы правда думаете, что я смогу смотреть на себя в зеркало после этого?

Он немного склоняет голову набок.

— Если после этого ваша сестра выживет, вы даже не вспомните, что сомневались.

И он снова прав. Как бы гадко это не казалось сейчас.

Я зажмуриваюсь. Горло сдавливает. Перед глазами — Алена. Маленькая. Слабенькая. И мама, которая снова обвинит меня, если я облажаюсь. Как всегда. С самого детства.

— Как скоро вы сможете перевести деньги? — спрашиваю уже тише. Это не голос. Это шепот остатка меня.

Глава 9

Дмитрий

— Я согласна! — всхлипывает Альбина. — На все. На любые условия. Только спасите ее. Пожалуйста. Я подпишу, сделаю, что скажете. Только не дайте ей умереть. Пожалуйста!

— Что случилось?

Я уже догадываюсь, но хочу, чтобы она сама сказала. Признала. Проговорила.

Альбина поднимает глаза, полные ужаса. Резко встает. Начинает метаться по комнате, словно в поисках воздуха.

— У нее ухудшение! — почти кричит. — Алена… ее перевели на аппараты. Врачи говорят, что нужно решать вопрос с операцией. Срочно. В течение суток. Я… Я не знаю, что делать! Я не знаю!

Она хватается за голову, затем за телефон, потом за чашку, потом снова за голову. Дыхание сбито. Она как закипающий чайник — вот-вот сорвет крышку.

Я подхожу, ловлю ее за плечи и слегка встряхиваю.

— Смотрите на меня, — твердо говорю. — Альбина. Успокойтесь. Я все решу. Обещаю.

Она зажмуривается и кивает.

Мы мчимся в больницу. Я за рулем, она рядом. Пальцы ее белеют от того, как сжимают ремень безопасности. Смотрит вперед, не моргая. Иногда всхлипывает, почти беззвучно.

Пока едем, я звоню. Четко. Сухо. Короткими фразами. Человеку, которому доверяю. Илья всегда помогает с поиском информации. И я в долгу не остаюсь.

— Срочно. Детская больница. Отделение реанимации. Нужно выяснить, кто заведует, и на кого выходить. Я в пути.

Контакты приходят почти мгновенно. Даже краткая информация о личности.

У входа в отделение я оставляю Альбину с ее матерью. Та сразу начинает что-то возмущаться, но я не слушаю. Мне не до их конфликтов. Сейчас нужно решить вопрос с жизнью девочки. Хотелось бы понимания, что происходит и как все исправить.

Заведующий отделением встречает меня в кабинете. Мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом, серыми глазами и выцветшим халатом. Он давит на вежливость, но в его взгляде нет ни сопереживания, ни искренней тревоги. Только отстраненность.

— Девочка давно у нас, — сообщает он деловым тоном, листая какие-то бумаги. — Более двух месяцев. Диагноз тяжелый, но операбельный. Мы все это время вели ее в рамках обязательной терапии. Но как вы понимаете, сложные вмешательства — это уже платная история. Родственники ждали, собирали средства. До сегодняшнего дня не вышло. А сейчас случился криз. Состояние резко ухудшилось.

Я молчу, внимательно наблюдая за ним. Он говорит четко, но слишком отработанно. Как по сценарию.

— Сейчас девочка в реанимации. Держится на капельницах, идет наблюдение. Но время ограничено. Мы рекомендуем не затягивать. Если согласие будет оформлено сегодня — прооперируем в течение суток.

— Сколько стоит? — перебиваю.

Он сразу берет папку.

— Около двух миллионов. Возможно, больше, если возникнут осложнения. Вот реквизиты фонда, с которым работаем. Туда и переводите.

Он протягивает лист бумаги, аккуратно вложенный в файл. Я беру, даже не глядя сразу. Все слишком готово. Словно давно ждали того, кто именно принесет эти деньги. И врач мне не нравится. Не врач, а чиновник в халате.

Забираю счет, встаю.

— Благодарю. Дальше я сам.

Выхожу дверь, прикрываю за собой. Сердце колотится чаще обычного.

Не доверяю. Значит, проверю. Лично.

Выхожу из кабинета и сразу набираю номер. Человек проверенный — врач, с которым мы сталкивались несколько раз в сложных ситуациях. Спокойный, компетентный, без лишних эмоций.

— У меня срочно. Детская хирургия. Нужно второе мнение. Я скину карточку пациентки и заключение, что дали здесь. Нужно посмотреть, что там на самом деле. Сегодня. Сейчас.

— Хорошо. Скинь данные, я сам приеду, — отвечает он.

— Спасибо. И еще — реквизиты фонда, через который идет оплата. Посмотри, что за организация. Если там мутно — я должен знать до перевода.

— Понял. Час-полтора максимум и я у тебя.

Я сбрасываю звонок, сохраняю фотографию реквизитов, пересылаю. Только теперь чувствую, как спадает первая волна напряжения. Но расслабляться рано.

Слишком все гладко. Слишком удобно. А когда удобно — чаще всего это ловушка.

Возвращаюсь в коридор. Альбина сидит на скамейке, сгорбившись, ее мать стоит рядом и смотрит на меня с подозрением. Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и недовольными глазами.

— Это еще кто? — спрашивает она резко.

Альбина вскидывает голову, теряется.

— Я… это… — мямлит неуверенно, и я вижу, как она пытается подобраться слова.

Придется брать ситуацию в свои руки. Я делаю шаг вперед, не повышая голоса:

— Дмитрий. Жених вашей дочери.

Женщина хмурится еще сильнее:

— Странно, она ничего о вас не говорила. Ни слова.

— Мы не афишируем, — спокойно поясняю я. — Сами понимаете, времена сейчас не лучшие. А на чувствах спекулировать — последнее дело.

Альбина молча кивает. Я чувствую, как она благодарна за то, что я взял все на себя.

Я наклоняюсь к ней ближе, чуть приглушенно:

— Я вызвал еще одного врача. Просто на осмотр. Второе мнение. Это не займет много времени.

Она кивает снова. Молча. И обхватывает себя руками, будто пытается не развалиться на части.

И я не выдерживаю. Медленно, без резких движений, притягиваю ее к себе. Обнимаю крепко. Спокойно.

Она замирает. Даже не вздыхает. Просто стоит, прижавшись лбом к моему плечу.

— Твоя мама смотрит, — шепчу ей на ухо. — Расслабься.

Ложь. Никто не смотрит. Я просто хотел ее обнять.

Глава 10

Альбина

Спустя час к Дмитрию приезжает врач — спокойный, уверенный, не похожий на заведующего. Они коротко переговариваются, и Дмитрий уводит его внутрь, в отделение, осматривать Алену и общаться с коллегами. Я стою в коридоре, не зная, куда себя деть. Хожу взад-вперед, ощущая, как подкашиваются ноги.

Мама рядом. Возмущенная, как всегда.

— Зачем все это? — шипит на меня. — Что за спектакль? Привел кого-то, устраивает цирк. И без того ясно, что все плохо.

Я молчу. Не хочу ругаться. Не сейчас. Где-то внутри впервые за долгое время растет странное, осторожное спокойствие. Пока еще неуверенное, но уже