Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

Рыжуха обогнула подъездной круг, угадывающийся лишь тёмными стволами деревьев, посаженных по его периметру. Когда-то их было двадцать, подсчитала я. Сейчас вместо шести остались лишь пеньки со спилами разного цвета — от тёмно-серого до светлого, золотистого. Вокруг него желтела россыпь опилок, словно рассыпанные конфетти.

Судя по тому, что это ближайшие к дому деревья, их спилили на дрова. Чуть дальше лежали и сами поленья, которые ещё не успели расколоть.

— Тпру! — Вителей натянул вожжи. Рыжуха послушно остановилась, а я слезла с саней.

И замерла.

Дом, издали казавшийся запущенным, вблизи производил и вовсе гнетущее впечатление.

Ярко-красный кирпич стен местами потемнел от влаги, местами выгорел на солнце, на углах и вовсе осыпался. В одной из выемок росло тонкое молодое деревце.

Крыша была покрыта толстым слоем снега. Из него торчали две кирпичные трубы. Вокруг правой снег растаял, обнажив тёмную черепицу. От левой торчала лишь верхушка.

В покрытых инеем окнах второго этажа по правой стороне я заметила детские лица, по очереди прижимающиеся к центру стекла и наблюдающие за мной сквозь небольшой просвет.

Заметив, что обнаружены, дети исчезли. А я продолжила смотреть, чувствуя, как давит в груди.

Дверь открылась, и на порог вышла женщина. Невысокая, с округлой фигурой и лицом, расчерченным морщинами. Тонкие волосы с частой проседью были собраны в небольшой пучок на затылке. Плечи покрывал старый шерстяной платок, под которым скрывалось поношенное платье с засаленным передником.

— Витюша, что ж ты госпожу директрису на морозе держишь! — женщина всплеснула руками, концы платка разошлись, предъявляя внушительную грудь.

Мой ступор она явно приняла за растерянность на новом месте. И поспешила ко мне.

Завидев жену, Витилей решил ретироваться. Он нокнул Рыжухе, и та двинулась вдоль здания, постепенно заворачивая к левому углу.

Мы с женщиной проследили взглядами за лошадью и возницей, наблюдая, как они скрылись за домом. Видимо, там располагалась конюшня.

— Доброго денёчка, госпожа директриса. Вы не стойте на улице-то, простудитесь, не ровён час, вона какая худенькая, что тростинка. Совсем мой обормот не думает, — вздохнув, пожаловалась она.

Когда женщина приблизилась, меня обдало запахом квашеной капусты. Наверное, это повариха.

Удивительно, что больше никто из персонала не вышел встречать новую руководительницу. Может, уроки ведут? Или отлучились по делам приюта?

— Здравствуйте, меня зовут Аделаида Вестмар, а вас? — спросила я по пути.

— Меня-то? — неожиданно удивилась женщина. Однако ответила: — Меня Поляной зовут, но вы можете Полькой кликать.

— Приятно познакомиться, Поляна, — я улыбнулась и озвучила свою догадку: — Вы, наверное, повариха?

— Повариха, повариха, — закивала она, тоже улыбаясь и обнажая щербинку между передними зубами.

Взгляд сам собой продолжал скользить по бывшему усадебному дому, отмечая недостатки. Снег у входа был вытоптан, но давно не убирался и смёрзся в тонкие ледяные сталагмиты, перемежаемые оврагами глубоких следов.

Ступив в один из них, я потеряла равновесие и, ойкнув, ухватилась за единственную доступную опору — плечо приютской поварихи. Опора оказалась мягкой, но сильной. Поляна удержала меня в вертикальном положении, запоздало предупредив:

— Осторожнее, госпожа директриса, не ровён час зашибётесь. А нам опять одним два месяца сидеть.

— Одним? — хотела уточнить, что она имела в виду, но Поляна открыла дверь и сделала шаг в сторону, пропуская меня.

Я зашла внутрь и тут же позабыла, о чём хотела спросить. Потому что в голове крутилась только одна мысль: может, ещё не поздно сбежать?

14

Это место точно не было похоже на приют. Скорее на тюрьму. Для самых злостных преступников, которые заслужили вечные муки своей подлостью и жестокостью.

Ремонта здесь не бывало с того самого момента, как усадьба стала домом призрения. А произошло это несколько десятилетий назад. Мне даже не нужно было расспрашивать Поляну, чтобы сделать такие выводы. Это заметно невооружённым взглядом.

Потолок давно утратил свою белизну. Он был засижен мухами, оплетён паутиной. А в центре вокруг люстры, от которой остался лишь погнутый корпус, расходились чёрный пятна от горевших свечей.

Обои тоже выцвели, потёрлись и во многих местах были ободраны. Рисунок почти не угадывался, как и цвет стен. В одном из углов обои потемнели и отслоились. Видно, там были течи.

Я сделала пару шагов внутрь и замерла. Доска подо мной зловеще заскрипела и прогнулась. Я опустила взгляд. Паркет, тёмный и засаленный, сохранился лишь по углам и у стен. В центре его заменили кое-как положенные доски. Они были плохо сбиты и пестрели щелями, в которые чьи-то неумелые руки напихали некрашеной щепы. Эти вставки на полпальца или больше торчали из пола. Уверена, в этом месте очень внимательно смотрят под ноги. Особенно после того, как разбили пару носов.

— Это у нас холл, — голосом заправского экскурсовода сообщила Поляна. — Здесь проводятся общие собрания.

Я даже обернулась на неё. Какой холл? Какие собрания? Тут опасно находиться более чем двоим одновременно. Доски старые и гнилые, того и гляди провалятся.

Нет, не двоим, здесь вообще опасно находиться.

Однако повариха приняла мою реакцию за интерес и продолжила.

— В правой части расположены классные комнаты, гимнастический зал и библиотека, — выражение лица её стало чуть виноватым, и Поляна продолжила извиняющимся голосом: — Токмо мы там не топим. Дровишек-то не хватает на всё.

Это меня уже не удивило. Сугроб вокруг левой трубы очень доходчиво намекал, что ею давно не пользуются. Да и спиленные с подъездного круга деревья явно говорили, что дров в приюте не хватает. Приходится выкручиваться.

— Вы смотреть-то пойдёте, али потом? — поинтересовалась повариха и тут же добавила: — Лучше б потом, а то стемнеет скоро.

— Потом, — решила, не задумываясь. К чему мне сейчас пустые промёрзшие аудитории?

— Вот и ладненько, — Поляна выдохнула с явным облегчением. Стало даже любопытно, что ж я там могу увидеть? — Идёмте-ка на кухню. Там тепло, и щи уже поспели. Али сперва кабинет свой посмотрите?

Теперь я поняла, почему так сильно пахнет кислой капустой. И в холле, и в коридоре.

— Давайте сначала в кабинет заглянем, а потом — в кухню, — решила я.

— Хозяин — барин, — многозначительно ответила повариха и пошла вперёд.

Впрочем, далеко мы не ушли. Кабинет располагался в нескольких шагах от холла. На двери висела старая металлическая табличка со словом «Директор», точнее уже «иректо», потому что первая