Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

Чуть ниже белел неровный прямоугольник размазанного мела. Похоже, таким способом избавились от фамилии предыдущего руководителя.

Поляна подошла к двери и вдруг задрала передник. Не успела я понять смысл этого действа, как повариха извлекла из кармана тяжёлый ключ с подвязанной к нему бечёвкой и протянула мне.

— Вот!

Ключ тоже был подточен ржавыми пятнышками, которые красили пальцы. Я вставила его в замочную скважину и попыталась провернуть. Похоже, и замок от сырости заржавел. С первого раза открыть его мне не удалось.

— Дайте-ка помогу, — Поляна потеснила меня у двери.

Я успела лишь сделать шаг в сторону. Повариха крякнула, выдыхая, и с усилием провернула ключ влево.

— Да, заржавел малёхо, — подтвердила она мои подозрения, добавив: — Ничего, сальцом смажем, будет как новенький.

Она распахнула дверь. В ноздри мне ударил запах сырости и давно не проветриваемого помещения.

— Мы тута не топили, пока никого не было, — извиняющимся голосом сообщила повариха, — чего зря дрова палить.

— И давно здесь никого не было? — я окинула кабинет взглядом.

Большой стол, заваленный бумагами и папками. Ряд стульев вдоль окна с белым от инея стеклом. Шкаф и полки с книгами. На всём слой пыли.

— Да уж почитай месяца два, как прежний директор убёг.

— Как убёг? — выбранное Поляной слово настолько меня поразило, что я невольно перешла на её выговор.

— А вот так, — она пожала плечами. — Мы утром проснулися, а его нету.

— Может, с ним что-то случилось?

— Не, убёг точно, — хмыкнула Поляна. Затем оглянулась, убедилась, что коридор пуст, и продолжила громким шёпотом: — Он-то вечор вернулся довольный, а в сумке, значит, монеты звенят. Ну мы порадовались. А чего ж не радоваться, когда начальник денег привёз. Два месяца жалованья не было. Воспитателки да учителя роптать начали. А он нам всё: «Обождите. Будет вам жалованье. Времена сейчас трудные. Надо потерпеть». Ну все и терпели. Утром я печь топить встала. Ранёхонько было, темень ещё. Слышу скрипит, значит, дверь-то директорская. Она ж давно не смазанная стоит, всё руки не доходили у мово Витьки. Я ему говорю: «Смажь петли-то», а он: «Успеется ещё»…

— Так что директор? Где он был, когда дверь заскрипела? — пришлось перебить, чтобы вернуть Поляну в прежнее русло.

— Говорю ж, с кабинета свово выбрался, да тихохонько так, что, кабы не дверь скрипучая, и не знали б.

— И что он сделал?

— По коридору прошмыгнул в дверь и был таков! — повариха сделала большие глаза.

— Ну это ничего не значит, — отмахнулась я.

— Да погодите вы! — забывшись, Поляна топнула ногой. — Я ж оделась да за ним припустила. Как раз и видела, как он жеребца в дрожки запрягает. У нас раньше-то побольше скотинки было. И коровка своя, и свиней держали, и курочек на яйца.

— Подождите, — я вздохнула, повариху яйца и свиньи интересовали больше, чем побег начальника с деньгами. Но мне нужно было выяснить всё до конца. — Так что директор?

— А что директор? — Поляна пожала плечами. — Сел в дрожки и был таков. Говорю ж, убёг он. Монеты наши забрал и убёг.

15

Всё было ещё хуже, чем выглядело на первый взгляд. Приют задолжал зарплату сотрудникам за несколько месяцев, а когда деньги наконец пришли, их украл директор и сбежал.

— Поляна, а воспитатели и учителя, где они?

— Так разъехались. Сколько ж можно за бесплатно работать?

— Вы писали в Министерство просвещения?

— Писали, как не писать, — повариха вздохнула.

— И что они ответили?

— Ничего! — Поляна запахнула платок на груди. — Поначалу-то мы ещё надеялись. А как второе письмо без ответа осталось, учителя собрались да вместе и уехали. Следом воспитателки. Денег-то нет, еда кончается. Как совсем худо стало, Витька мой в город поехал, чтобы, значит, градоначальнику нашему жалобу подать. Милада наша писала, она тута самая грамотная. Остальные-то хужее знают. А она девочка умненькая, характеристику от директора ждала, чтоб, значит, на курсы поступить, а он, паразит…

Повариха всхлипнула, а мне снова пришлось вернуть её к теме.

— И что сказал градоначальник?

— Градоначальник? — погрузившись в переживания за девочку, Поляна не сразу сообразила, о чём я. А потом махнула рукой: — Да ничего не сказал. Не пустили Витьку мово на порог даже.

— То есть жалобу не зафиксировали?

— Того не ведаю. Записку-то он отдал прислужнику, а передал тот аль нет, кто ж знает.

— Подождите, — до меня наконец дошло. — Но ведь меня же кто-то прислал! Значит, о вашей ситуации знают в министерстве.

Я оглянулась, вспоминая, где оставила саквояж. Похоже, в санях забыла.

— У меня есть направление на работу с подписью и печатью. Я покажу, когда ваш супруг принесёт мои вещи.

Ситуация выходила из ряда вон. Как только в ней появлялись новые данные, они тут же порождали ещё больше вопросов. У меня уже голова распухла от попыток разобраться, что к чему.

Я вздрогнула. В кабинете было холодно. Придётся и здесь топить, иначе я не смогу разобраться в бумагах. Но дополнительная печь — это ещё больше дров, когда их и так не хватает.

Да уж, подкинули мне задачку.

Ладно, будем решать проблемы постепенно. Сначала нужно всё осмотреть, оценить и составить план действий. Ещё познакомиться с детьми. Но это, наверное, лучше перенести на завтра. Вителей меня немного напугал по дороге. Так что, пожалуй, отдохну перед знакомством, соберусь с силами, мало ли что меня ждёт. Ну а с утра на свежую голову проведу общее собрание.

— Давайте продолжим экскурсию, — предложила я Поляне и первой вышла из кабинета.

— Госпожа директриса, — окликнула она меня.

— Что? — отозвалась я рассеянно, потому что, раздумывая о дальнейших действиях, уже двинулась вперёд.

— Вы дверь забыли запереть.

— Да пусть так, — отмахнулась я, — вряд ли кто-то посторонний к нам заглянет. Там мороз и сугробы по колено.

— Госпожа директриса, — нечто в голосе Поляны заставило меня остановиться. Встретив мой взгляд, она повторила: — Вы дверь забыли запереть.

До меня дошло. Она имеет в виду вовсе не посторонних.

Я вернулась к двери и провернула ключ, который на удивление легко двигался в другую сторону. Похоже, этот замок привык,