Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

— Я-то зажарку на сальце делаю, чтобы щички пожирнее были. Токмо и его на донце осталося. — Поляна села напротив меня, подперев подбородок ладонью, и мечтательно добавила: — Завтра Витька мой силки проверять пойдёт. Вот бы кролик какой попался потолще. Уж я такое рагу состряпаю, ребятишки языки проглотят.

— Часто у вас бывает мясо? — задав вопрос, я быстро, пока не передумала, сунула ложку в рот.

Кисловатый бульон растёкся по языку, заполняя полость. Я задержала дыхание и глотнула.

— Да куды там, — повариха снова махнула рукой. — Морозы вона нынче какие. Животины мало, а какая и есть, в лес подалася. Тама всё пропитание легче отыскать.

Я выбрала разваристый кусочек картофеля и отправила в рот.

— Мы летом-то огород садим. Токмо с него не густо на такую ораву.

Хм, а не так и плохо. Зачерпнула ещё бульона. Да, он был кисловатым от капусты, но не противным, как в моём воспоминании.

— Как всё подъели, так и отправились наши-то посытнее место искать.

Пришла очередь капусты. Я намеренно тянула с ней, но всё же решилась. Она оказалась не мягкой, расплывающейся во рту, а вполне себе хрусткой.

— Жалко, хлеба нету для сытости-то, — Поляна всё так же сидела, подперев подбородок и наблюдая, как я ем.

— Давно?

— Да как мука кончилась, так и не пеку, уж давненько.

К своему удивлению, с порцией я расправилась быстро. С хлебом, конечно, было бы лучше и сытнее, но и без него горячие щи меня согрели и насытили желудок.

Похоже, в детстве я преувеличивала отвратительность этого блюда. Или мама не умела готовить.

17

Вителей вернулся, когда я почти доела. Он был румяный с мороза и довольный. Крякнул по-стариковски, стягивая тулуп и вешая его на крюк. Рядом с тем, где я оставила его пальто и свой тонкий плащик.

— Вот, госпожа директри… госпожа Вестмар, забыли вы, — он поставил на лавку рядом со мной саквояж.

— Спасибо, — с чувством произнесла я, — и за армяк тоже спасибо. Без него я бы закоченела по дороге.

— Руки мой и садись, — велела Поляна и тут же спохватилась: — Ой, госпожа директриса, вы не побрезгуете, коли он тута на краешке притулится?

Я кивнула.

— Поль, — позвал Вителей негромко. — Подь сюды.

Повариха подошла к мужу.

— Не зови её так, — донёсся от рукомойника громкий шёпот. — Не по нраву ей.

— Чего ещё? — удивилась Поляна тоже шёпотом. — Она ж в директрисы приехала. Чего ж артачиться теперь?

— Да не знаю, — отмахнулся Вителей, — сама у ней спроси.

Я едва не смеялась, до того забавно выглядел этот спор.

— Называйте меня, как вам удобнее, — громко произнесла я, ставя точку в перешёптывании. — Можно вообще по имени. Меня зовут Аделаида.

— Что вы, госпожа директриса, не положено нам с господами панибратствовать, — Поляна строго взглянула на мужа, как будто он планировал тут же воспользоваться моим предложением. Затем добавила тише: — Да и вам с нами не надо. А с ребятишками так и особо. Потом хлопот не оберётися.

Я не стала спорить. Тепло натопленной кухни и горячая еда разморили, настроив на мирный лад. Мне бы надо отправляться в свой новый кабинет, заняться делами и разобраться, что происходит с приютом.

Однако я решила дождаться, пока Вителей закончит трапезу. Дедушка заслужил немного передохнуть. А без него я не знала, ни где взять дров, ни как растопить печь. Точнее теоретически процесс я представляла, но без особых подробностей. Не уверена, что прежде занималась чем-то подобным. Поэтому лучше сначала понаблюдать за действиями профессионала.

Ел Вителей, прихлюпывая и с удовольствием. Кусочки капусты падали на бороду и терялись в её пепельных кудрях. Поляна смотрела на мужа с умилением. Похоже, в этой семье царила любовь, несмотря на бедность и суровые условия жизни.

Эти старики не бросили сирот, как другие. Пусть они и ниже «учителей и воспитателок» по социальному статусу, но достойны большего уважения. Потому что много честнее, ответственнее и добрее.

Когда старичок облизал ложку и стёр ладонью с бороды капустные остатки, «незаметно» от жены стряхнув их под стол, я поднялась.

— Большое спасибо за обед, Поляна. Ваши щи мне понравились намного больше, чем те, что я ела в детстве.

— Благодарствую, госпожа директриса, — кухарка расцвела от похвалы.

— А вас, Вителей, я попрошу помочь мне с печью в моём кабинете. Сможете? — я подхватила саквояж, сняла плащ с крюка и уже стояла у двери.

— Чего нет-то? Сможем, госпожа дире… Вестмар, — дедушка подскочил.

Мне стало неудобно, что я так раскапризничалась из-за этой директрисы. Не знаю, чем мне не угодило это слово, но старика я точно запутала. Ещё и фамилия была сложной для произношения, он каждый раз запинался на ней.

В общем, я решила передумать. Уже выйдя за дверь, развернулась и снова зашла в кухню.

— Вителей.

— Ась? — дедушка выбирал щепки из ящика у печи.

— Вы можете называть меня директрисой, если вам так удобнее, — улыбнулась я.

— Так вам же не по нраву, — произнёс Вителей настороженно.

— Ну, я не знаю точно, почему мне не нравится, поэтому у меня нет серьёзной причины, чтобы запрещать вам. И вообще… — я повела рукой, демонстрируя это «вообще».

Звучало не слишком логично. И то, как старики обменялись взглядами, это подтверждало. Похоже, они решили, что новая директриса с придурью. Я бы и сама так подумала, если бы кто-то настаивал на своём требовании, а спустя несколько часов признался, что не представляет, зачем ему это нужно.

Что ж, отличное начало карьеры руководителя.

Провожаемая недоумёнными взглядами, я снова покинула кухню. Через десяток шагов пришлось поставить саквояж и надеть плащ. В коридоре было холодно. Хорошее настроение, снизошедшее при виде семейного тепла и печного уюта, резко меня покинуло.

Я осталась наедине с холодным и запущенным зданием приюта, где сложно пребывать в хорошем настроении.

Наверху лестницы раздалось шушуканье и тихая возня. Похоже, детям любопытно посмотреть на нового директора. Я разделяла их чувства. Однако повернуться так и не решилась. Кроме интереса был ещё и страх. Вдруг эти дети окажутся хулиганами с преступными наклонностями?

И что мне тогда делать?

Я трусливо решила отложить знакомство