Волшебное Рождество медведя - Ариана Хоукис

ним. Казалось, это произвело желаемый эффект, он начал молча смотреть на каждого незнакомца по очереди. Но когда он увидел лицо Сойера, его глаза широко раскрылись. Он поднял руку и ткнул указательным пальцем в его сторону.

— Ты! — сказал он. — Ты вернулся.

Все повернули головы в сторону Сойера.

— Что вы имеете в виду? — в замешательстве спросил Сойер.

— Тебе не нужно было возвращаться. Это только создаст проблемы, сынок. Тебе не нужно было приводить сюда цирк. Я предупреждаю тебя — убирайся из этого места так быстро, как только сможешь.

— Папа. Говори нормальными предложениями, — вмешалась Харлоу. — Что ты пытаешься сказать? Откуда ты его знаешь?

— Убирайся! Убирайся отсюда сейчас же! — взревел ее отец.

Харлоу положила руку ему на плечо, но он сбросил ее и поднялся на ноги.

— Уходи! Убирайся из моего дома!

Взгляд Харлоу метнулся от него к входной двери.

— Ладно, значит, это все-таки не такое уж безопасное место.

Она бросилась к окну, и Сойер был позади нее, его рука легла на ее бедро, а теплое дыхание было рядом с ее ухом.

— Я думаю, что дерево полностью сгорело, — сказал он.

— Я думаю, они ушли. В кои-то веки я рада, что погода такая чертовски негостеприимная.

— Пошли, — кивнул он остальным.

Они тоже подошли к двери, затем он открыл ее, и все они выскользнули наружу.

Харлоу повернулась и посмотрела на своего отца, который сердито смотрел на нее со стаканом виски в руке. Затем она схватила свое пальто, открыла дверь и побежала за ними.

Сначала она не могла рассмотреть их в темноте, а потом увидела то, от чего она остановилась: все они изменялись. Двое обнаженных мужчин и две обнаженные женщины увеличились в размерах и быстро покрывались темно-коричневым и желтым мехом по всему телу. Затем они упали на четвереньки и превратились в двух гибких леопардов и двух огромных бурых медведей. Когда они подобрали своими зубами одежду, Харлоу тихо позвала. Более крупный из медведей повернул голову, а затем его челюсти раздвинулись, обнажив два ряда острых, как бритва, зубов. Он резко вскинул голову в направлении своей спины. Она поняла. Подбежав, Харлоу запрыгнула ему на спину, вцепившись в его невероятно густой, мягкий мех, и все они побежали.

Они в мгновение ока пересекли город и поднялись по склону. Харлоу все это время с тревогой оглядывалась по сторонам, но казалось, никто их не видел. Добравшись до возвышенности, они перешли на легкий галоп. Теперь, когда Харлоу преодолела странное чувство от езды на широкой спине Сойера, она начала наслаждаться этим, чувствуя, как его мощные плечи перекатываются под ее грудью, тепло его меха, которое щекотало ее лицо. Это было защитное, безопасное чувство.

Когда они добрались до большой вершины, Соейр присел на корточки, и Харлоу соскользнула на землю. А потом все они снова изменились. Харлоу уловила вспышку обнаженной плоти и опустила глаза в землю. Они снова неторопливо оделись. Сойер был всего в паре футов от нее, и ей потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы на него не взглянуть украдкой. «В любом случае, он бы не возражал», — подумала она. Она знала достаточно о оборотнях, чтобы знать, что они не стесняются наготы. Хотя это не означало, что кто-то в ее городе разгуливал голышом. Поскольку они потеряли способность изменяться, они ввели кое-какие запреты и выработали больше человеческих привычек.

— Харлоу?

Она повернула голову к Сойеру и разинула рот. «Черт побери, он все еще был без рубашки». Он стоял в джинсах, отряхивая рукава толстовки, и у него был обнажен торс и был невероятно великолепен. Он был сложен из огромных, плотных мышц, и значительная его часть была украшена татуировками.

— Прекрасная роспись, — сказала она, восхищенно глядя на них, что дало ей возможность открыто рассмотреть его тело.

У него была загорелая кожа и красивые плоские коричневые соски, которые она просто жаждала сжать зубами.

— Ты в порядке?

— Да. Спасибо, что подвез. Я никогда раньше не ездила верхом на медведе. Но это было довольно круто.

Сойер ухмыльнулся.

— В любое время.

— Мне жаль, что в моем доме не было безопасно, и нам пришлось так резко уйти.

— Нет, не волнуйся. Я рад вернуться сюда. Я беспокоился о том, что клан останется без защиты.

— Ты же не считаешь, что горожане придут сюда?

Он посмотрел на нее.

— А ты?

— Несколько часов назад я и представить себе не могла, что они подожгут рождественскую елку или попытаются пристрелить приезжих, но сейчас я чувствую, что ничего не понимаю.

— Я думаю, нам нужно быть начеку.

— Я согласен, — вмешался Флинт. — Один из нас должен дежурить всю ночь.

— Ладно. Я пойду первым. Вы, ребята, должны пойти и отдохнуть. Это был долгий день.

— Я пойду с тобой, — немедленно сказала Харлоу.

— Ты работала весь день. И должно быть устала.

— Нет. Я хочу. Я знаю всех в городе. И я почти уверена, что они не посмеют ничего сделать, если я буду здесь.

— Если ты настаиваешь, — сказал он и одарил ее быстрой, интимной улыбкой.

— Я пойду вторым, — сказал Флинт.

— Думаю, я могу составить тебе компанию, — сказала Резия.

— Может быть, Винс сможет пойти третьим. Он и так много спит. И не умрет, если пропустит несколько часов. Но убедитесь, что вы все достаточно отдохнули перед завтрашним вечером. Вы все нужны мне бодрые.

Трое из них ушли, оставив Харлоу и Сойера стоять вместе. Когда Мелина уходила от них, Харлоу заметила выражение чистой зависти на ее кошачьем лице.

— Если кто-то и явится, то только с этой стороны, — сказал Сойер. — Если только нет другого пути?

— Я думаю, они могли бы прокрасться через парковку. Но я действительно не думаю, что они настолько находчивы.

Они начали медленно ходить по кругу, Харлоу всю дорогу с тревогой вглядывалась в темноту. Она все еще до конца не могла поверить в то, что произошло.

— Ты молчишь, — сказал он.

— Извини. Наверное, это просто шок. К сожалению, это мой родной город, и, к сожалению, именно здесь вы решили отпраздновать Рождество, но это правда. У моего народа черные сердца.

Сойер протянул руку и легко положил ее на плечо. Она подалась к нему, пока ее тело не прижалось к его. Это было приятно. Более чем хорошо. Прямо сейчас она хотела, чтобы он взял ее на руки, посадил их обоих на ковер-самолет и улетел далеко-далеко от этого места.

— Я думаю, они чувствуют страх и угрозу. Они нервничают из-за того, что это может быть вызов их убеждениям.

— В городе есть пожилая леди. Она