Волшебное Рождество медведя - Ариана Хоукис

— Ты привез рождественскую елку в Ветреную лощину?

— Мы подумали, что это может помочь горожанам проникнуться духом рождества.

— И поощрит их прийти в цирк, — добавила Мелина.

— Это подарок, — настаивал Сойер. — Не маркетинговый ход. Но у нас их тоже предостаточно, — указал он на огромную стопку плакатов, которую несла другая девушка.

Харлоу подошла к нему ближе.

— Сойер, я действительно не думаю, что это понравится горожанам, — тихо сказала она.

— Да ладно. Что самое худшее, что может случиться? Плакаты сорвут, и никто не придет посмотреть на рождественскую елку?

— Не знаю, — сказала она серьезным тоном. — Ничего подобного раньше не делалось.

— Я возьму на себя вину за это, — сказал он с ухмылкой. — Послушай, может быть, всем нужно немного встряхнуться, чтобы проснуться от кошмара, в котором они, кажется, живут.

— Я не знаю. Сколько я себя помню, они живут так, — сказала Харлоу, нервно оглядываясь по сторонам.

— Харлоу, я вижу, ты боишься, что тебя увидят с нами. Как насчет этого. Мы все сделаем здесь сами, так что никто не подумает, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Тогда я найду тебя позже. Думаю, мне может понадобиться твоя помощь кое в чем, — его голос стал очень мягким, а в глазах, сверлящих ее взгляд, отражалось желание.

— Хорошо. Может быть, я приду в лагерь, если смогу уйти от папы. Нам небезопасно встречаться здесь.

Они уже привлекали взгляды, и ей было неловко. Не оборачиваясь, она быстро пошла домой.

* * *

Харлоу начала готовить обед, но время от времени не могла устоять перед тем, чтобы украдкой выглянуть из-за входной двери. Площадь виднелась вдалеке, и вскоре начали вспыхивать огоньки, поднимаясь от земли на несколько футов вверх.

— Хорошо. Дерево установлено, — пробормотала она.

Но ее ладони вспотели, а под ложечкой поселилось беспокойство. Она вернулась к помешиванию кастрюли на плите, и через несколько минут в дверь ворвался ее отец.

— Что, черт возьми, там происходит? — закричал он, гораздо более оживленный, чем она когда-либо видела его раньше.

— Не знаю, папа, — спокойно сказала она. — Что происходит?

— Какие-то хулиганы бегают по городу, оскверняя его. Вот что!

Она подавила фырканье.

— Папа, город в таком плохом состоянии, что все, что меняет его внешний вид, является улучшением.

— В этом городе нет места для улучшения! Вот как есть! И ты не слышала эти объявления? Вторжение в сам воздух, которым мы дышим.

— О, цирк! Разве это не хорошо?

Он смотрел на нее, сжимая и разжимая кулаки.

— Никакой цирк здесь не нужен! Все нормально и так!

Харлоу отложила деревянную ложку и посмотрела на него.

— Папа! Ничего не нормально. Вы все в своем цирке, со своей постоянной сварливостью и мрачным настроением, и никто из молодого поколения не знает, что происходит!

Снаружи был большой переполох. Харлоу открыла дверь и вышла. Люди кричали и размахивали листами бумаги. И дерево уже не сверкало, а светилось ярко-оранжевым. Оно было охвачено пламенем.

— Они подожгли дерево! — выдохнула она.

— Хорошо, — сказал отец через плечо. — Я рад, что кто-то проявил инициативу.

Харлоу побежала к площади, расталкивая толпы людей. Она никогда раньше не видела столько людей на улице одновременно, и все они что-то скандировали. Она не могла разобрать слов, но они звучали мрачно и угрожающе.

Дойдя до края площади, она остановилась как вкопанная. Дерево превратилось в пылающий ад. Был запах бензина. Кто-то облил его и поджег. Она зажала рот рукой. «Почему? Как они могли так ненавидеть Рождество, что подожгли подарок, огни и все такое?» Так не хватало человечности. Внезапно ей показалось, что она совсем не знает свой народ.

— Скатертью дорога! — сказал отец откуда-то сзади.

Она обернулась.

— Это дерево было чем-то прекрасным, папа. Единственное красивое, что город знавал за всю свою жизнь. Что не так с нашим народом? Почему все хотят убить что-то хорошее и доброе?

Когда она сердито посмотрела на отца, его губы начали двигаться, но не издали ни звука. Она издала звук отвращения.

— Ты даже не знаешь, да?

Внезапно мимо них пронеслись четыре высокие фигуры в капюшонах. Она заметила панику в их глазах. Прежде чем она успела подумать, она бросилась за ними.

— Следуйте за мной! — закричала она.

— У них оружие! — закричал Сойер.

— Что?

Она прибавила скорость и подбежала к своей входной двери.

— Входите! Здесь вы будете в безопасности.

Как только все четверо вошли в дверь, она закрыла ее и заперла на засов. Они опустили капюшоны, тяжело дыша.

— Что, черт возьми, там произошло?

— Думаю, им все-таки не понравился этот подарок, — с кривой усмешкой сказал Сойер.

— Мы расклеивали афиши в общественных местах, и вскоре люди, заметив нас, захотели узнать, что мы там делаем, и последовали за нами, — сказала Мелина, говоря так быстро, что путала слова. — А потом несколько человек пытались поджечь дерево с помощью зажигалок. А когда это не сработало, кто-то выскочил с целой канистрой бензина и бросил ее в дерево. И, вжик! Оно просто запылало. Зачем люди по-настоящему стали злиться. Появились два парня с оружием, и мы сообразили, что пора убираться оттуда к чертовой матери. Я думаю, они на самом деле хотят нас убить.

У нее было бледное лицо, оно утратило свое обычное ироничное выражение. Остальные выглядели столь же потрясенными.

— Они не убьют вас, — сказала Харлоу. — Я буду защищать вас.

Сойер нахмурился.

— Для тебя может быть опасно прятать нас здесь.

Харлоу покачала головой.

— Они никогда ничего не сделают ни с нашим домом, ни со мной. Они очень уважают моего отца. И я уверена, что вся эта суматоха скоро утихнет. Они, возможно, решили, что вы уже уехали. И как только дерево полностью сгорит, они будут снова делать то, что считают нормальным.

Раздался стук в дверь, и все подскочили. Сойер подошел к окну и заглянул в щель в занавеске.

— Это пожилой мужчина с вьющимися седыми волосами. Э-э, с не очень добродушным лицом.

Харлоу застонала, рывком открыла дверь и за руку втащила отца внутрь. Когда он обвел взглядом четверых незнакомцев, у него расширились глаза, а лоб наморщился.

— Папа, не говори ни слова. Это хорошие люди. Они пытались сделать, что-то хорошее для города, и никому не желают зла. Они просто останутся здесь, пока вся эта суматоха не утихнет.

— Почему вы просто не можете оставить нас в покое?

Он что-то пробормотал, затем, спотыкаясь, добрел к своему стулу и сел, не переставая ругаться. Она достала его виски из-под раковины, налила большой стакан и поставила на стол рядом с