Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская

— Овощное рагу с тушёнкой.

— Деревенская еда, — фыркает.

— А мы разве не в деревне? — Моя бровь саркастично изгибается. — Это простое блюдо, но если правильно его приготовить, получится очень вкусно. Жаль, что нет хорошего мяса.

— Тут тебе не продуктовый магазин. Бери, чо дают.

— Ладно. Полчаса и будет готово.

Он кивает. Не задаёт больше вопросов, но и не уходит. Нависает из-за спины, шумно сглатывая слюну.

Голодный.

Я тоже слона бы съела!

Когда овощи становятся мягкими, я раскладываю ужин по глубоким мискам и сервирую стол на двоих.

— Готово, можете приступать.

Забираю свою тарелку и молча иду в комнату.

— Нет, — останавливает меня коренастый. — Садись. Поужинаем вместе.

Его слова звучат небрежно и безапелляционно, как приказ, но в глазах — ребяческое смущение.

Сажусь за стол. Наступает неловкая тишина. Высокий пробует рагу первым, и его глаза расширяются.

— Ахренеть! — Только и произносит он.

Пряча улыбку, перевожу взгляд на коренастого.

— А тебе как?

Он медленно жует. Закрывает глаза, затем шумно вздыхает.

— Неплохо. Неплохо получилось, — нехотя признаётся он и тут же набивает рот новой порцией рагу.

— Приятного аппетита.

— Мхм…

Никто из нас не знает, как вести себя дальше.

Похитители. Похищенная. Горячее ароматное рагу…

Романтика!

Мы ужинаем молча, лишь звяканье вилок о тарелки нарушает тишину. Коренастый ест быстро, заглатывая еду практически не жуя. Он мышечный, крупный — такому телу нужно много топлива для нормального функционирования.

Судорожно пытаюсь отыскать тему, чтобы немного разрядить обстановку, а заодно попытаться узнать что-то полезное для себя, но на уме лишь один вопрос: кто заказчик?

Однако я знаю, что этот вопрос вмиг разозлит моих похитителей.

— Ну, а как вас зовут? — Спрашиваю неуверенно.

Высокий, кажется, рад возможности поддержать беседу. Он вытягивает над столом свою ладонь для рукопожатия.

— Я Вова!

Коренастый коротко цыкает, и Вова тут же одергивает руку.

— Артём, — сухо говорит коренастый.

— Артём. Вова. А я Олеся, хотя вы наверняка это знаете…

— Не думай, Олеся, что мы станем друзьями. Ужин вкусный, но ты — всё ещё наша работа.

Его голос звучит резко, каждым слогом разрезая воздух.

— Работа, конечно, — тихо произношу, наколотым на вилку кусочком картофеля размазывая овощной соус по миске. — Что именно вы должны со мной сделать?

Артём хмурится. В его глазах, которыми он зыркает на меня из-под густых бровей, мелькает что-то похожее на раздражение.

— Выкрасть и спрятать. Остальное… Не наше дело.

Он вытирает рот рукавом и резко встаёт. Скашивает взгляд на Вову.

— Я на дрова, — коротко кидает и выходит на улицу.

В комнате снова наступает тишина.

— Он, вообще-то, не плохой мужик, — говорит Вова после затянувшейся паузы. — Просто не болтливый.

— Что будет со мной дальше? — тихо спрашиваю, поднимаясь и убирая со стола тарелки.

Вова пожимает плечами.

— Мы ждём указаний.

Он жестом приглашает меня обратно в мою персональную тюрьму, и тщательно избегает моего взгляда. Вся эта ситуация, похоже, вызывает у него чувство вины.

— Мы не чудовища.

— Вы похитили меня.

— Обстоятельства вынудили.

Молча подбоченившись, жду продолжения.

Что вообще способно толкнуть людей на похищение?!

— У меня мать старая, больная. Ей нужна срочная пересадка сердца. Это огромные бабки.

Он смотрит в пол, будто ищет там ответы.

— Я все банки обошёл, но такую сумму мне никто не даёт. Честно заработать такие деньги в короткий срок — нереально.

— А Артём?

Вова оглядывается, словно боится, что его кто-то услышит. Склоняется ближе ко мне и шепчет:

— У него есть маленькая дочь от бывшей жены. Недавно у неё…

В этот момент входная дверь дома хлопает так громко, что мы оба вздрагиваем.

— Вова! — Кричит Артём от порога. — Вали за водой, баню сегодня затопим!

Вова напрягается, поджимает губы.

— Отдыхай. Сегодня будет баня.

Дверь закрывается, в замке проворачивается ключ.

Остаюсь одна с новыми мыслями, с этим странным пониманием, что даже те, кто запирает тебя в клетке, могут быть не чудовищами, а людьми, загнанными в угол. За этой толстой шкурой монстров, вполне вероятно, бьются живые человеческие сердца.

И может быть, у меня ещё есть шанс до них достучаться. Ведь я точно знаю, через что лежит путь к сердцу мужчин.

Глава 15

Слава.

— Значит, жена ваша пропала прямо из дома?

Голос Рокотова звучит над ухом так внезапно, что я, дрогнув, проливаю воду из стакана.

— Да. Она была здесь, когда я уезжал.

— Ночь провели в другом месте?

— В гостинице, я уже говорил. Можете сделать запрос или камеры отсмотреть, я ночевал там, и выехал лишь в обед.

— Что ж вы свою нестабильную, как вы говорите, жену, дома одну оставили?

Выдыхаю воздух через сжатые челюсти. Этот разговор, кажется, зациклился. Мы уже пятый раз это обсуждаем. Сначала я рассказал всё в отделении, теперь достали и здесь.

— Говорю же, поругались мы на вечере в ресторане. Да, моя вина, признаю. Я не должен был её оставлять, но… Чёрт, я же тоже человек! — Отыгрывая свою роль, отставляю стакан на журнальный столик и вцепляюсь пальцами в волосы. — Я устал. Я очень устал. Вы не представляете как это тяжело — жить под одной крышей с женщиной, которая может начать истерику с пустого места или зашвырнуть чем-нибудь тяжёлым в голову, потому что ей так вдруг захотелось. Олеся была не просто в депрессии, она… Она…

Рокотов кивает, но его взгляд скользит по комнате, цепляясь за детали.

— Я понял. Документы, медицинская карта, рецепты на лекарства от лечащего врача, — он хлопает по столешнице в ожидании. — Всё, что имеется на руках.

— Конечно, сейчас.

Пока я иду наверх за документами, Рокотов выходит в коридор и нависает над мужиком, что проверяет замок входной двери на предмет взлома. Полицейские уже шерстят здесь, осматривая дом на наличие следов посторонних.

Краем уха стараюсь зацепить их диалог.

— Есть что?

— Мм… Не-а. Личинка не повреждена, левых предметов не обнаружил, всё чистенько. Поковыряю ещё, конечно, но скорей всего — нет.

— Пальчики мне сними.

— Сделаю.

Конечно, никаких следов взлома. Я не кретин, снабдил человечков ключом.

Забираю папку с документами и спускаюсь вниз.

— Здесь всё. Этого должно хватить, чтобы подтвердить мои слова.

— Мхм, окей, — Рокотов забирает бумаги и быстро пролистывает их, не вдаваясь в детали. — «Когнитив». Частная?

— Разумеется! Только частная!

— Почему?

— Понимаете, Олеся была публичным человеком, медийным лицом. Она и так испытывала острый стресс от осознания своего дефекта, поэтому мы всеми силами старались не допустить утечки в массы. Частная клиника гарантировала нам сохранение конфиденциальности.

— Ясно. Что же вы, Вячеслав, о жене всё в прошедшем времени говорите? — Рокотов