Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская

Шлёпаю на кухню. Воспоминания о вчерашнем дне следуют за мной тенью, не отпуская и прилипая к коже. Варю кофе, зависая над жужжащей кофемашиной, которая выдавливает из себя тонкую струйку ароматного эспрессо. Немного бодрости мне не помешает.

Пока кофе варится, я набираю своего адвоката и прикладываю телефон к уху, ожидая услышать знакомый скрипучий голос.

— Олеся, здравствуйте!

— Здравствуйте, Семён Петрович. Не отвлекаю?

— Нет, для вас я всегда свободен.

— Хорошо. У меня к вам нестандартный разговор. Дело в том, что…

— Олеся, я догадываюсь, о чём вы хотите со мной поговорить.

— Правда?

— Дело в том, что Вячеслав уже заезжал ко мне сегодня. У меня есть совершенно чёткие инструкции, поэтому, увы, помочь вам в вашем вопросе я не могу.

— Что?

— Учитывая ваше состояние, Олеся…

— Какое состояние? Что он вам наплёл?

— Препараты, прописанные вашим лечащим врачом, имеют побочные действия, которые в определённых случаях могут вызывать нарушение когнитивных функций. К сожалению, сейчас я не могу вам помочь, потому что не могу быть уверен, что вы отдаёте отчёт своим действиям.

— Что значит «сейчас»? А когда сможете? Что конкретно Слава вам сказал?

— Он предоставил документы из частной клиники, в которой вы наблюдаетесь. Заверенные подписями и печатями бумаги. Олеся, испытывать проблемы с психикой — это нормально для человека, на которого постоянно оказывается огромное давление общественным мнением. Здесь нечего стыдиться.

— Я не стыжусь! То есть… Я не испытываю никаких проблем с психикой! Это всё фальсификация, липа, подстава! Вы же понимаете? Частная клиника! Конечно, частная! И купленный врач! Семён Петрович, вы ведь меня знаете уже столько лет!

Он молчит пару долгих секунд.

— Вам бы экспертизу пройти, Олесенька. А сходите-ка вы к врачу. Анализы сдайте. А после — приходите, тогда уж со всем разберёмся. Всего вам доброго, Олесь. Не болейте.

Он кладёт трубку.

Психуя, отшвыриваю от себя телефон и он прокатывается к краю столешницы.

Мои руки дрожат.

Слава мразь! Двуличная, подлая мразь!

Значит, он готовился к этому? Ведь невозможно в одну ночь раздобыть все необходимые документы. Хотя, чего только не творят деньги… Кажется, с их помощью можно сделать что угодно, нужно лишь знать, кому заплатить.

Пялюсь в одну точку на стене, пытаясь найти в этом хаосе хоть что-то неподвижное. Что-нибудь, за что можно зацепиться. И теперь мне становится действительно страшно, ведь если это — не просто фарс, а хорошо спланированная диверсия против меня, я в огромной, нет, страшной опасности!

Нужно срочно пройти психиатрическую экспертизу, желательно в каком-нибудь государственном диспансере, и…

Внезапно под рёбра мне втыкается что-то твёрдое и холодное. Не успеваю даже вскрикнуть от испуга — грубая ладонь затыкает мне рот.

Дышать становится трудно, паника накатывает волной.

— Не рыпайся, поняла? — Голос мужской, хриплый. — А то хуже будет.

Чтобы добавить веса словам, мужчина сильней вдавливает холодный предмет мне в бок. Не сложно догадаться, что тычется в меня сейчас пистолет, поэтому я судорожно киваю, соглашаясь с поставленными условиями.

— Ты идёшь с нами. И чтобы ни звука. Будешь кричать — пожалеешь.

Кричать я бы и не смогла — голосовые связки парализовало от ужаса, а сердце стучит так, словно намеревается проломить грудную клетку и вырваться наружу.

Мужчина убирает руку с моего лица и я, не дыша, медленно поворачиваюсь.

Двое. На моей кухне. Чужие, незнакомые. Их лица почти полностью скрыты в тени глубоких капюшонов, позы напряжённые.

Первый — коренастый, низкий, с густой, но короткой бородой. Второй — высокий и худой, как жердь.

Сжимаюсь, чувствуя себя загнанной в угол.

Бросаю быстрый взгляд, полный надежды, вбок, на набор своих шеф-ножей. Они остры, как бритва, и привычны моей руке. Орудую я ими профессионально. Но даже если бы я смогла добраться до них, с двумя мужчинами мне точно не справиться — ведь это далеко не то же самое, что справиться с куском говядины.

Опускаю глаза на телефон.

Нет. Сомнительно и малоэффективно.

Коренастый, проследив за моим взглядом, слегка качает головой, будто предупреждает меня даже не пытаться выкинуть какой-то фортель.

— Кто вы? — Выдавливаю из себя шёпотом.

Коренастый ухмыляется. Его голос звучит, как металлический скрежет:

— Твой кошмар.

Меня бросает в холодный пот.

Может, это розыгрыш? Чья-то злая шутка?

Но нет, угрожающий вид этих двоих наталкивает лишь на одну мысль — шутить здесь никто не намерен.

— Зачем вы здесь? Что вам нужно? — я стараюсь говорить спокойно, хотя голос выдаёт страх. Мне нужно хотя бы что-то понять, ухватиться за какой-то ответ. Может, тогда я найду выход.

Они не отвечают.

Коренастый снова молча сверлит меня холодным взглядом, а высокий вообще не двигается, словно отлитая из мрамора статуя.

— У меня есть деньги! Я… Я могу заплатить! Сколько вам нужно? Берите всё!

— Вставай, — говорит коренастый. — Иди в гараж. Сядешь в машину, на заднее сиденье. Поняла?

— Д-да.

— Ключи не забудь.

Киваю. Медленно встаю.

Коренастый заходит мне за спину, ствол пистолета перемещается вверх и застывает между лопаток.

Дрожащей рукой передаю через плечо ключи от машины, когда мы оказываемся в коридоре. Прямо в халате иду в гараж и сажусь на заднее, чувствуя, как страх сковывает всё тело.

— Повернись, — снова командует коренастый.

На мои глаза ложится мягкая тканевая повязка. Двери захлопываются, машина трогается с места.

Не могу в полной мере осмыслить происходящее. Неужели это правда?

Меня среди белого дня похищают из собственного дома…

Глава 11

Олеся.

Глаза завязаны так туго, что от давления болят виски.

Я не знаю, куда меня везут эти люди, не вижу ничего, только чувствую, как машина трясётся на кочках. Мы едем уже больше двух часов, и мне страшно предположить, какое расстояние мы успели преодолеть. Но каждый километр дороги уменьшает мои шансы на спасение.

Наконец машина останавливается. Меня выталкивают наружу. Спотыкаюсь, едва не падаю, но крепкие руки хватают меня за плечо и не дают рухнуть.

— Осторожно! — Шипит голос коренастого.

Чувствую под подошвами домашних тапочек неровную землю. Слышу пение птиц и шум ветра, гуляющего в кронах деревьев.

Должно быть, мы где-то за городом, далеко от цивилизации — вокруг слишком тихо.

Меня толкают в спину, заставляя идти вперёд.

Что-то скрипит.

Калитка?

— Вперёд. Ступеньки.

Осторожно поднимаю ноги, чувствуя, как деревянная лестница проседает под весом моего тела.

— Вэлком, чо! Проходи.

В нос врезается резкий, неприятный запах сырости, плесени и подгоревшей еды. Я едва удерживаюсь, чтобы не закашляться. Мне развязывают глаза, и резкий свет бьёт в лицо, заставляя жмуриться и тереть глаза. Моргаю,