Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Чёрные тени метнулись к нему с двух сторон. Волки были массивные и мускулистые. Каждый, как сгусток ярости и силы. Один прыгнул первым, целясь в плечо, второй атаковал сбоку, с фланга.

Третий не спешил — остался чуть позади, выжидая и наблюдая. Не спонтанные, не глупые — они действовали точно и слаженно. «Оборотни,» — подсказал внутренний голос. Не просто волки, а умные, тренированные и опасные люди в телах волков.

Альфа как будто намеренно подставил бок, позволив второму чёрному волку укусить себя, и в ту же секунду вцепился зубами в морду первого. Послышался хруст костей, волк взвизгнул и отскочил, мотая головой. Белый не остановился, он будто не чувствовал боли. Резко завалился набок на второго, что драл его бок. Тот захрипел и ослабил хватку, пытаясь выбраться из-под тяжёлой туши. В этот миг белый волк метнулся вперёд и коротким, точным движением вцепился в горло противника, резко рванув в сторону и выдирая плоть. Тело чёрного волка затряслось в судорогах. Он захрипел, захлёбываясь собственной кровью… и обмяк.

Пока один из волков, пошатываясь и мотая мордой, осторожно кружил, выжидая момент, третий вдруг прыгнул в сторону, заходя с тыла. Белый затаился, как будто ждал. А потом резко обернулся, и они сцепились.

Снег взлетел фонтаном. Я слышала удары тел, скрежет клыков, визг, хрипы и треск сучьев под лапами. Воздух наполнился запахом ярости и боли, а снег вокруг окрасился алыми брызгами крови. Один из чёрных волков вскоре упал — дёрнулся несколько раз и затих.

Уцелевший чёрный, с окровавленной мордой, сорвался прочь и исчез в кустах, спасаясь бегством.

Альфа подошёл к нам, шатаясь. Весь в крови, с разодранным боком и клочьями выдранной шерсти. Он тяжело дышал, оставляя на снегу кровавые следы.

Я вздрогнула. Его глаза — янтарные, горячие, как расплавленный металл — светились в полумраке.

Он рыкнул. Негромко, но достаточно, чтобы всё стало ясно без слов: «Уходим. Быстро.»

Я попыталась подняться с Арсеном в зубах, но лапы подгибались. Раненый волк шагнул вперёд, остановил меня носом и аккуратно ухватил малыша за шкирку.

Мы снова бежали, но в этот раз он шёл не рядом, а позади, порыкивая и подталкивая, когда я падала. Я не чувствовала ни лап, ни снега, ни ветра — только тупую боль в боках от его когтей и жгучую боль на загривке — там, где ещё недавно были его клыки. Мозг цеплялся за одну-единственную мысль: идти, переставляя лапы шаг за шагом, одну за другой. Уходя от опасности и чёрных волков.

Альфа всё ещё нёс Арсена, бережно зажав волчонка в зубах. Молчаливый и израненный, он следил, чтобы я не сбивалась с пути и не позволял мне упасть.

Так мы добрались до развилки — той самой, с которой я свернула, убегая от страшного альфы… а теперь шла к ней же снова, но уже вместе с ним.

Я узнала её сразу, как только мы вышли к краю леса: тот же покосившийся, разломанный указатель, та же сосна справа, расщеплённая молнией почти до самого корня.

На этот раз он свернул туда, куда утром я идти не решилась. Но прежде, чем нам удалось добраться до леса, пришлось затаиться — поток машин на трассе усилился. Мы легли в снег у обочины, притаившись в кустах, пока одна за другой проезжали машины, скользя фарами по веткам и оставляя за собой тяжёлый запах выхлопов.

Как только дорога опустела, белый волк поднялся, встряхнулся и шагнул вперёд, но не сразу ушёл. Он обернулся, задержал на мне взгляд — требовательный, твёрдый — и ткнул меня мордой в бок.

«Идём.»

Потом уже пересёк дорогу и первым нырнул в лес, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.

В тот самый момент, когда мы углубились в лес, меня окутало странное чувство. Воздух здесь был другим и пах… по-другому. Не просто снегом и сосной, а чем-то пряным, терпким, животным. «Оборотни,» — узнала я. Но в этом запахе был и другой оттенок — тонкий, почти неуловимый. Я втянула воздух глубже. Он напоминал запах Арсена.

Я вздрогнула. Неужели… это его родной лес?

Пробежав ещё около получаса, мы свернули в ложбину, укрытую со всех сторон старыми, мохнатыми ёлками, и наконец остановились. Альфа положил Арсена рядом со мной, тихо фыркнул и исчез. Вернулся он через пару минут уже с добычей. Тощий, но вполне съедобный заяц болтался в его зубах. Он бросил тушку перед волчонком.

Тот не растерялся — вгрызся в неё с радостью и аппетитом.

А я… я просто легла и закрыла глаза. И впервые за все эти дни позволила себе расслабиться.

Я не помню, как уснула.

Глава 10

Волчица

Тепло маленького тельца согревало мне грудь. Волчонок, свернувшись клубочком, прижимался ко мне так плотно, будто хотел спрятаться от всего мира. Его шерстка слегка топорщилась от каждого моего вздоха, а дыхание — ровное, едва уловимое — успокаивало, будто напоминало: он жив, он рядом со мной. Иногда он дёргал лапками, его ушки подрагивали, и он поскуливал сквозь сон — будто всё ещё убегал от чего-то страшного, из той своей недетской памяти.

«Мой бедный малыш… Надеюсь, скоро ты будешь дома.»

Я осторожно лизнула его между ушей, стараясь унять его беспокойный сон.

Лежала неподвижно, прислушиваясь к этим тихим звукам и к себе. Боль в теле всё ещё была сильной: бок и шея горели после укусов и когтей, но если не шевелиться — терпимо.

Где-то внутри теплилась слабая надежда на регенерацию, которая спасла тогда, после раны от человека, когда я думала, что умираю, а наутро смогла подняться. Надеюсь, тело знает, что делать, даже если я ещё не конца понимала, кто я.

Но пока всё, что я чувствовала, — это усталость в мышцах и тяжесть в теле, будто меня выжали до последней капли. Стоило только вспомнить схватку с белым волком — дыхание тут же сбивалось, будто я снова неслась сквозь глубокий снег, спотыкаясь.

Над нами нависала крона ели, и сквозь тёмные иглы пробивался лунный свет. Блеклый и холодный, он ложился на морды, лапы, на валежник рядом. Всё вокруг было недвижимым. Лес как будто затаился. Альфы нигде не было видно, но опасности я не чувствовала.

Я начала проваливаться в дрему. Сон был странный, но… не пугающий.

Я шла сквозь еловый бор,