Стирая грани - Хлоя Уолш

Его мясистая ладонь сомкнулась на моем затылке, и в этот момент щелчок в голове принес с собой новое осознание: я больше никогда не хочу чувствовать солнце на коже и холодную воду пальцами ног. Никогда в жизни.

Я хотела, чтобы все было иначе. Я отчаянно мечтала вернуться в ту ночь, когда меня забрали, оказаться в объятиях Кейда, чувствовать его губы на своих, чувствовать его руки, крепко держащие меня и забыть весь этот мрак, как самый страшный сон.

Я любила Кейда. Правда очень любила. Просто до этого момента никогда не осознавала, насколько сильно.

Боже, как же я хотела, чтобы в ту ночь сказала ему, что люблю его. Безумно люблю.

Я хотела к папе.

Я хотела снова спать в своей кровати.

Я хотела принимать душ в чистой воде –– без чужих глаз.

Господи… я просто хотела домой…

–– Хорошая девочка, –– прошептал хозяин мне на ухо, и от его мерзкого тяжелого дыхания меня вырвало. Я схватилась за живот и согнулась, задыхаясь. –– Хорошая, послушная девочка.

Подождите, я передумала.

Я хочу умереть.

Пожалуйста, дайте мне просто умереть.

Прошу, Боже, останови мое сердце…

Хозяину было плевать, что мне плохо. Ему было плевать, что он причиняет мне невыносимую боль, что мое тело заживо сгорает. Ему было все равно на кровь между моих бедер и синяки на талии.

Хозяин просто продолжал –– так же, как и каждый день с тех пор, как я оказалась здесь: разрывая мою детскую нежную кожу и, прожаривая мое тело в бесконечной агонии.

А я уплывала прочь из своего тела подальше от этой вонючей камеры, подальше от своего грязного тела, и подальше от нескончаемой боли.

Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…

Кейд.

Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…

Кейд.

Лето 2004

17 лет

Маккензи

5 мая 2004

Почти два года прошло с тех пор, как я в последний раз видела Кейда Мэтьюза, и постепенно я начинала забывать его запах. Я пыталась заставить себя вспомнить, но это было трудно –– через меня прошли слишком много мужчин с разными запахами.

Алкоголь.

Табак.

Секс.

Пот.

Дешевый одеколон.

Грязь.

Я больше не была уверена, что смогла бы узнать Кейда в толпе прохожих.

Мои чувства погибли. Иногда я думала, что я умерла тоже. Возможно, так и было… если бы не сердце, которое все еще билось, и легкие, которые продолжали наполняться воздухом.

Я уже не могла вспомнить, какой моя жизнь была до.

И не хотела помнить.

Воспоминания здесь ничем не помогали. Принятие –– помогало…

Резкий треск хлыста по обнаженной коже заставил меня замереть.

–– Красивое солнышко, –– прошептал хозяин мне на ухо. –– Не подведи меня.

Я послушно опустилась на колени – как и все остальные –– с опущенной головой и связанными за спиной руками.

А потом ждала.

Я ждала, как и все остальные, пока меня выберут.

Это не занимало много времени.

Меня всегда выбирали первой. И всегда делили.

В тот миг, когда я почувствовала как чьи-то ногти впиваются в затылок, я зажмурилась и позволила воспоминаниям создать мираж, единственный, который мог удерживать меня в живых.

Это были руки Кейда на моем теле.

Это Кейд прикасался ко мне.

Это Кейд брал меня.

Все, что происходило, было допустимо –– потому что это был Кейд.

Кейд был моим хозяином.

Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…

Он был моим спасением.

Моей иллюзией.

Моей единственной опорой.

Кейд.

Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…

Кейд.

Кейд

28 июля 2004

Вчера за обедом Эмили Макаллистер пригласила меня в кино, и я согласился.

Большая часть меня протестовала и чувствовала, будто я предаю Маккензи, соглашаясь пойти на свидание с Эмили, но какой-то сигнал самосохранения, засевший глубоко внутри, требовал, чтобы я пошел.

Это был тот самый сигнал, который снова и снова твердил мне: хватит жить прошлым, нужно двигаться дальше.

В прошлом месяце дело закрыли.

А это значит, что полиция потеряла всякую надежду найти Маккензи.

Похоже, ее потеряли все.

Я все еще чертовски скучал по Маккензи и не хотел отказываться от нее –– не хотел отпускать веру в то, что она может быть еще жива. Но прошло уже больше двух лет, и я был бесконечно, невыносимо одинок…

Осень 2004

17 лет

Кейд

21 сентября 2004

–– Что ты делаешь сегодня после школы? –– спросил Эзра, когда мы шли по коридорам Престон Хай.

–– Ничего особенного, –– тихо ответил я.

–– Может, сходим в кино? –– предложил он. –– Позовем Риту и Эмили, устроим вечер посиделок?

–– Не-а, я пас. –– Дойдя до своего шкафчика, я быстро набрал код и вытащил учебник по тригонометрии с самой верхней стопки. –– Я лучше спущусь к ручью и…

–– И что, Кейд? –– рявкнул вдруг Эзра, выйдя из себя, и с силой захлопнув дверцу моего шкафчика. –– Господи, чувак, ее больше нет! Прошло больше двух лет. Когда ты уже это поймешь и наконец смиришься?

Он смотрел мне прямо глаза.

–– Ты должен перестать себя изводить.

Единственная причина, по которой я сейчас не врезал со всей силы Эзре, заключалась в том, что я знал –– он говорит это все потому, что ему не все равно. Именно он нашел меня у ручья прошлым Рождеством…с веревкой. Он просто хотел помочь.

Но он ни хрена не понимал.

Все они не понимали…

–– Она должна быть где-то там, –– сквозь зубы, прошипел я, тихо, чтобы мимо проходящие ученики, нас не услышали. –– Люди не исчезают просто так, в чертовом воздухе, Эз.

–– Кейд, –– устало вздохнул Эзра. –– Ты уже два года, мать твою, гниешь заживо и спускаешь свою жизнь в унитаз. Тебе нужно жить дальше. Я не могу больше видеть тебя в таком состоянии.

Он закинул руку мне на плечо и прошептал:

–– Эмили с ума по тебе сходит, чувак. Твоя девушка –– самая красивая девчонка в школе –– обожает тебя, счастливый ты засранец. Она жива, она дышит, и она здесь. Настоящая. Осязаемая. Может, тебе стоит сосредоточиться на Эмили… или дать шанс кому-то, кто действительно будет о ней заботиться. –– закончил он, явно намекая на себя.

–– Я пытаюсь, –– признался я. –– Правда, пытаюсь.

Но ничего не мог с