Плененная поневоле - Алекса Аверина

ты только посмотри на это. — дух захватывает, сердце бешено стучит, дышу часто. На лице улыбка и полный восторг. Даже не заметила, как обратилась к нему на «ты». И когда мы все выше поднимались в верх, я начала чувствовать сильнейшее, нарастающее давление в ушах. Схватилась за Рената, боль режущая возникла, невыносимая. Места себе не нахожу, за голову схватилась.

— Иди сюда, — и притянул к себе, обнимая крепко. Прильнула к нему, за куртку схватилась его. Как же больно, я не ожидала такого. — Это нормально для первого раза, все в первый раз больно. Во второй раз не так будет, и это я не только про давление. Просто глотай часто, скоро легче будет. — делаю, как он говорит, но не помогает. Распирает дикой болью внутри головы. Прижалась к нему еще сильнее, голову на грудь ему положила, и он гладит, руку в волосы запускает и массирует голову. В макушку целует меня, запах вдыхает, ощущаю это. А я его запах чувствую, такой терпкий, но такой приятный.

Боль отпускает минут через десять, а я все также прижимаюсь к нему. Почему меня это так успокаивает? Именно то, как он сейчас обнимает и нежно гладит. Я понимания, что это так не нормально, так абсурдно, но мне так это нравится.

— Спасибо. Мне легче. — все же отстраняюсь от него.

— Не о чем волноваться? Да, Ренат? — слышу голос Валида позади нас.

— Отъебись.

Дальше, нам предложили напитки и еду. Ренат взял виски а я горячий чай и эклер. При приземлении, тоже уши заложило, но уже терпимо. Мы приземлились удачно, и я выдохнула с облегчением. Если бы я знала, что ждет меня дальше, я бы сейчас так не радовалась.

Выйдя из аэропорта, мы направились к стоянке, где стояли четыре огромный, черных внедорожника. Мужчины стали прощаться, пожимать друг другу руки, а я спряталась за широкой спиной Рената, чтобы не видеть их недоброжелательные взгляды в мою сторону.

Все расселись по машинам. Мы с Ренатом вдвоем едем, всю дорогу любуюсь на огромный город, высоченные здания, большие рекламные баннеры, парки, рестораны, магазинчики. Мегаполис повсюду украшен новогодней атрибутикой. Елки, новогодние фигуры, повсюду гирлянды горят. Как же атмосферно. И тут такое огромное количество людей и машин, такой бешеный темп жизни, что наш маленький городишка, кажется совсем крохотным, по сравнению с этим. И я так рада наблюдать за этим всем.

Ренат останавливается у какого-то здания, глушит машину и выходит, ничего не сказав. Только слышу щелчок блокировки дверей. Да я никуда и не собиралась уходить. Ждала его примерно полчаса, замерзла вся, и машина уже остыла. Когда он вернулся, снова поехали дальше. Ладошки потираю, дышу на них теплым дыханием. Он берет мои руки одной своей и сжимает легонько.

— Ренат… — начинаю неуверенно разговор. Поворачивается ко мне. — Можно я позвоню…

— Нет! Забудь навсегда. Тебя больше не существует ни для кого. Напомнить, какой у тебя статус? — вниз глаза опускаю, помню, его рабыня. — Мы едем сейчас ко мне домой. Но слушать и подчиняться, будешь только мне. Ты жива, лишь потому, что я не все дырки твои трахнул. И когда ты мне станешь не интересна, я закончу все, что обещал. Не забывай, это неизбежно. Поняла? — сглатываю. На мгновения, я подумала, что он очень добрый ко мне, так спокойно стала с ним себя чувствовала, защиты в нем искала и находила. А сейчас, хочу руки свои выдернуть из его руки. Но он только крепче их сжал и не отпускает.

— Начнем? — паркует машину на обочине, я и не заметила, как мы выехали из города и сейчас стоим на дороге, а вокруг лес.

— Что начнем? — дрожащим голосом спрашиваю и смотрю на него испуганно.

— Трахать тебя буду, в рот.

Глава 9

— Пожалуйста, не надо… — все что угодно, только не это. Он отпускает мои руки, и начинает расстегивать на себе куртку. А меня начинает всю трясти от озноба, что даже зубы начинают стучать, хоть и согрелась уже и в машине стало давно тепло.

Я не хочу, не могу, мне страшно. Не хочу трогать, смотреть, и уж тем более делать то, что он обещает. Вжалась в сидение, напряглась вся.

Он поворачивается ко мне всем корпусом, а я боюсь даже на него посмотреть. Ну зачем он так, все же хорошо было. Я даже на мгновение забыла, что он может больно сделать.

Ренат подносит свою руку к моему лицу, гладит по щеке, и эти поглаживания, уже не кажутся безобидными. Большим пальцем по губам проводит, а я зубы сжала. Что-то сейчас не хорошее будет делать, чувствую.

— Открой рот. — перевожу взгляд на него, в глаза ему смотрю. Сейчас, при дневном свете, я еле еле увидела карий оттенок глаз, но его зрачки очень сильно расширены, взгляд пугающий, хищный.

Вижу, как он начал брови сводить к переносице, нахмурился, и я поняла, что если не подчинюсь, плохо будет. Медленно начала открывать рот, а он просовывает большой палец, заставляя разжать челюсть. Входит глубоко, на всю длину пальца, и во рту почувствовала металлический привкус. Дышать перестала. При этом, все еще смотрю ему в глаза, а он смотрит на мои губы.

— Обхвати губами. — медленно, но делаю. Он начал высовывать, уже влажный палец и снова проводит по губам, но уже с напором, с нажимом, сминая их. Затем резко набрасывается на мой рот своим, притягивая мою голову к себе, вжимая в себя.

От неожиданности дыхание перехватило, тело будто парализовало. Эти его поцелуи, такие страстные, такие порочные, и снова внизу живота появляется что-то тягучее, предательское. Но в этот раз я не стала отвечать на его поцелуй, но и не сопротивлялась. Позволила себя целовать. Признаться честно, это самое приятное из всего того, что он со мной делает. Чувствую, как наматывает мои волосы на кулак и затем резко потянул назад.

— Сейчас будешь делать, все, что прикажу. — смотрю на него во все глаза. И его взгляд стал еще более темным, тяжелым, подавляющим. Как может человек так резко меняться? И почему он это делает? Я понимаю, он злится, ненавидит отца. Его гнев мне понятен, как и гнев Валида. Но зачем он целует, обнимает и жалеет? Можно подумать, что я ему нравлюсь, но нет, так не поступают с людьми, которые нравятся. Что же тогда? Я бы хотела просто его ненавидеть, и ненавижу, когда он груб со мной, но потом снова все исчезает, почему?

Одной рукой держит за волосы, второй