Плененная поневоле - Алекса Аверина

— Огорчу, она не знала. И я вроде говорил, что плану быть, нет? Так что успокойся, и к ЖЕНЕ, — делаю такой же акцент, — больше не имеешь права подходить.

— Ну ну… — слышу в след. Дальше идем, и меня кто то хватает за руку, с раздражением останавливаюсь.

— Ренат, что все это значит? — это Диана, смотрит на меня недоумевающе, а затем на Юлю посмотрела с отвращением и брезгливостью. — Ты женился? Это правда?

— Как видишь… — увидел в ее глазах истинную натуру, и раньше видел, но сейчас, с таким контрастным сравнением, понял, что ее характер и в подметки не годится моей жене. Но она пока нужна мне, и только как инструмент к ее отцу, не более, поэтому только и держу ее рядом с собой. Она красивая, интелегентная, страстная, но все не то. Слишком надменная и высокомерная. В ней и доли нет той искренности, что есть в Юле.

— А как же я? Наша свадьба? — бросается мне на шею. Отстраняю ее от себя.

— Позже поговорим, Диан. — и увожу Юлю в комнату, надеюсь, на этот раз дойдем.

И только я закрываю за собой дверь, как сразу же замер от неожиданность и в груди будто кольнуло.

Девчонка обняла меня за талию, вцепилась крепко за пиджак на спине и прижалась всем телом. Дрожит вся и плачет.

— Я так испугалась… Спасибо. — говорит шепотом.

Я ожидал истерику, а новость о том, что стала женой насильника, должна была раздавить ее еще больше. Но эти ее объятия и слова ввели в ступор, и это после того, как жестоко трахал ее, делал больно, наговорил всего. Я же видел в ее глазах глубокую подавленность, боль, отчаяние и обиду, а она все равно прижимается ко мне.

Обнимаю в ответ, крепко, глаза закрываю и наклоняясь к ней, запах ее вдыхаю. Он расползается по мне как яд, раздражая каждое мое нервное окончание. Ощущаю сильную потребность дышать ей, трогать ее, еще и еще. Вот, вот это вызывает мощнейший кайф и удовлетворение, а именно искренность ее и ее потребность во мне, чтобы защитил от всего мира.

Хочу, хочу, чтобы сама обнимала, чтобы сама меня хотела, и чтобы смотрела на меня так, как сейчас, когда голову подняла и посмотрела глазами полные доверия, без страха и обиды. Словно никогда не причинял ей боль. Как ей это удается? Почему нет ненависти и злости на меня в ее сердце? И я боюсь ранить, боюсь больше не увидеть этих глаз. Хочу утопать в них.

Затем снова крепко прижалась головой к груди. Ощущаю, как успокаивается, расслабляется в моих руках. Я должен снова оттолкнуть, нагрубить или сделать так, чтобы боялась меня, но не могу, не хочу. Все перевернулось с ног на голову внутри!

Глава 11

Немного успокаиваюсь в его руках. Как же я хочу, чтобы не отпускал меня, не отталкивал сейчас, больно снова не делал. Мне так сейчас плохо, как никогда раньше, и внутри все болит и разрывается.

Да, он делает со мной невообразимые вещи, мучает и издевается. Но я только теперь осознала, почему он так со мной поступает! И нет у меня больше ни одной обиды на него, все исчезло снова, испарилось.

Когда он привел меня в свой дом, то первым делом, в глаза бросился огромный портрет с молодой, красивой девушкой, и на нем была черная лента. Он висел вдали, на стене напротив входа. И такое ощущение, что эта девушка, смотрела прямо на меня. А перед портретом стояло много ваз с живыми цветами. Это ее убил мой отец…

Потом увидела родителей Рената, и мое сердце, будто остановилась.

Его мама… Она была в коляске, не двигалась и смотрела безжизненным взглядом куда-то сквозь меня, а я смотрела на нее. Вся эта жуткая обстановка и их непередаваемая боль потери, навалились на меня непреподъемным грузом, я будто сама впитала всю их боль.

Это из-за моей семьи они так страдают. И я такую вину почувствовала, что не смогла больше никому в глаза посмотреть. Это было невыносимо. Их ненависть, злость, желание отомстить, отдав меня на растерзание и затем убив, так стали для меня понятны и даже правильны, что мне самой хотелось закричать: «вот она я, делайте что хотите», только бы в их семью пришел покой, и прошла эта боль, что увидела в глазах брата, отца и матери Рената.

Потерять ребенка, да еще таким способом, не каждая семья переживет и справится с этим горем. Что же ты наделал, папа…

Но и я ведь, живой человек, не имеющая причастия ко всему происходящему. Неужели, убив меня, они будут счастливы? Неужели у них пройдет боль? Неужели, эта женщина сможет поправиться? Нет.

И тогда-то, я поняла, что все, что сделал со мной Ренат, как он сказал вчера, «смахивает на романтическое кино». И это все и в сравнение не встает с тем, что сделал мой отец, и что пережили эти люди из-за него.

Ренат наоборот, всеми силами защищает меня. Он не позволил меня никому трогать, ни друзьям, ни брату, и даже отцу не отдал. Есть в нем милосердие, а за черными глазами, все же скрывается доброта. И все, что он сделал со мной, это жалкая попытка отомстить моему отцу за свою сестру. Не виню его, не обижаюсь.

Ведь ради меня, он пошел наперекор всем и всему! И даже сделал меня своей женой, лишь бы защитить! Да, только в нем я смогу найти защиту. И я уверена, что он не даст меня в обиду никому. Только как долго это будет продолжаться? Неужели он меня оставит в этом доме?

Я не смогу, не смогу… Не смогу еще раз в глаза посмотреть этим людям. Зачем он так поступил и с ними, и со мной? Лучше бы отомстил, лучше бы не приводил сюда, я ведь не справлюсь… Я же буду напоминать им каждый раз о случившемся. Сколько гнева и ненависти они выльют на меня? Сколько мне придется перетерпеть и проглотить?

И могу ли я сейчас вот так стоять, обнимать его и искать утешения? Наверно могу, раз не отталкивает, раз сам обнимает.

И я слышу сейчас, как сильно стучит его сердце. Я чувствую, что он сам страдает. И знаю, что после объятий, снова будет делать больно, потому что так надо, потому что этого требует его семья. Но сейчас, я не хочу,