Бывший. Разрешение на любовь - Валери Овчинникова

сейчас с трудом удерживаюсь от желания закрыть этот сайт, найти автора и объяснить ему правила приличия.

— Именно поэтому вы должны держаться подальше.

— Знаю.

В его голосе слышится злость. Сдержанная, тяжёлая. Раньше он уже поехал бы в редакцию. Сейчас остаётся в кабинете и передаёт моё дело чужим людям.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— За комиссию.

— Она может вынести отрицательное решение.

— Значит, исправлю нарушения.

— Ты понимаешь, что Руднев будет давить?

— Пусть попробует.

Роман тихо усмехается.

— Моя фиалка научилась показывать зубы.

— Я давно не ваша.

— Это комиссия тоже решит?

— До свидания, господин мэр.

— Вера.

— Что?

— В статье тебя назвали моей любовницей.

— Я умею читать.

— Им придётся опубликовать опровержение.

— Слово вас задело?

— Меня задело, что они говорят о тебе как о женщине, которая получила бизнес через мою постель.

— Я сама знаю, чего стоит этот бизнес.

— А я заставлю узнать остальных.

Он отключается.

Через два дня комиссия приезжает в десять утра.

Электричество уже подключено. Печи работают, холодильники держат нужную температуру, вода больше не течёт. Мы с Дашей всю ночь готовили контрольную партию: эклеры, тарталетки, муссовые пирожные и фиалковые макароны.

Я надела светлое платье и жакет. Волосы собрала в низкий пучок. Никаких каблуков, глубоких вырезов и деталей, которые журналисты смогут назвать попыткой воздействовать на мужчин в комиссии.

Мужчин, впрочем, только двое. Председатель комиссии — сухая женщина лет шестидесяти по имени Тамара Леонидовна. Она представляется, показывает распоряжение и сразу просит доступ во все помещения.

Романа нет.

Я сама хотела этого, но всё равно несколько раз смотрю на дверь. Привыкла, что он появляется в нужный момент, берёт документы и заставляет остальных двигаться быстрее.

Сегодня защищать «Фиалку» предстоит мне.

Проверка идёт тщательно. Тамара Леонидовна сверяет маркировки на продуктах. Представитель санитарной службы измеряет температуру холодильников, проверяет мойки, контейнеры и журналы уборки. Архитектор осматривает фасад.

Отверстия заделаны правильно. Электричество оформлено. Проект веранды соответствует новым замерам.

К полудню я начинаю дышать свободнее.

— Покажите склад сухих продуктов, — просит санитарный инспектор.

Открываю дверь в небольшую комнату за цехом. Здесь стоят металлические стеллажи, закрытые контейнеры с мукой, сахаром и крахмалом. На каждом указаны дата вскрытия, срок хранения и номер накладной.

Инспектор надевает перчатки и проверяет контейнеры один за другим.

— Миндальная мука?

— Верхняя полка. Три упаковки закрытые, одна вскрыта вчера.

— Арахис используете?

— Нет. В меню есть десерты с фундуком, фисташкой и миндалём. Арахис исключила из технологических карт. На него чаще бывает тяжёлая реакция.

— В журнале аллергенов так и указано.

Он достаёт вскрытый пакет миндальной муки, осматривает заводскую маркировку, затем проводит тестовой полоской по порошку.

Полоска меняет цвет.

Инспектор хмурится и повторяет тест.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Здесь арахисовый белок.

— Быть не может.

— Тест показывает высокую концентрацию.

Я беру упаковку. Пакет знакомый, поставщик мой, партия указана в накладной. Только верхний край заклеен прозрачной лентой, которой я никогда не пользуюсь.

— Этот пакет подменили.

Тамара Леонидовна подходит ближе.

— У вас есть подтверждение?

— Вчера упаковка была запечатана заводским швом.

— Кто вскрывал?

— Я.

— Значит, вы использовали содержимое?

— Для контрольной партии макарон.

Инспектор смотрит в сторону зала, где на витрине стоят фиолетовые пирожные.

— Их нужно изъять и уничтожить.

— Мы не продавали продукцию.

— Это смягчающее обстоятельство. Но наличие незадекларированного аллергена — грубое нарушение.

— Я не покупала арахисовую муку.

— Доступ к складу у кого?

— У меня и Даши.

Даша бледнеет.

— Я ничего сюда не приносила.

— Вчера дверь запирали? — спрашивает Тамара Леонидовна.

— Да.

— Замок повреждён?

— Нет.

Инспектор достаёт из-за нижнего контейнера небольшой серебристый пакет без заводской этикетки. На нём наклеен белый стикер: «Арахисовый протеин».

У меня холодеют руки.

— Я впервые это вижу.

— Пакет открыт, — говорит инспектор. — Часть содержимого пересыпана.

Тамара Леонидовна поворачивается к секретарю:

— Зафиксируйте обнаружение незадекларированного аллергена. Склад и готовую продукцию опечатать. Образцы направить в лабораторию.

— Вы закрываете кондитерскую? — спрашиваю я.

— Приостанавливаем процедуру открытия до выяснения обстоятельств.

— Здесь кто-то был.

— Обратитесь в полицию.

— У меня камеры.

— Передайте записи вместе с заявлением.

Инспектор кладёт серебристый пакет в прозрачный контейнер и закрывает пломбой.

Когда переворачивает его, я вижу на обратной стороне накладную. В графе «получатель» стоит моя фамилия.

И моя поддельная подпись.

Глава 9

Подстава

Комиссия уезжает в три часа.

На двери склада остаётся красная пломба. Витрину опечатывают вместе с пирожными, которые мы с Дашей готовили всю ночь. Через стекло видны ровные ряды эклеров и макарон. Красивые, свежие, дорогие. Завтра всё отправят на уничтожение.

Даша сидит за столиком и плачет. Тихо, вытирая щёки бумажной салфеткой.

— Перестань, — говорю я. — Я знаю, что ты ничего не подбрасывала.

— Кроме нас, ключей ни у кого нет.

— У подрядчика были.

— Максим исчез.

— Значит, мог оставить копию.

Она смотрит на опечатанную дверь.

— А если решат, что это я? У меня дети. Мне уголовное дело совсем ни к чему.

— Тебя никто не обвиняет. Камеры покажут, кто входил.

Открываю приложение и выбираю запись за последние три дня.

Вчера всё чисто. Утром мы приходим вместе. Днём приезжает поставщик упаковки. Вечером Даша уходит, я остаюсь до девяти. Закрываю помещение и включаю сигнализацию.

В два часа семнадцать минут запись обрывается.

Следующий фрагмент начинается в два тридцать четыре. Камера показывает пустой зал.

— Семнадцать минут, — произносит Даша. — Ровно хватит войти, подбросить пакет и уйти.

— Камеру отключили через электрический щит.

— Щит в коридоре. Там общий доступ.

— Нужно проверить уличную запись.

Звонит телефон.

Роман.

— Комиссия нашла арахисовый протеин, — говорю сразу.

— Знаю. Тамара Леонидовна подала отчёт.

— Я его не покупала.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ты исключила арахис из карт ещё при подаче заявления.

— Документы могли быть прикрытием.

— Вера, я верю тебе.

Три обычных слова.

В двенадцать лет они вмещают слишком многое. Я сжимаю телефон и несколько секунд молчу.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает он.

— Подам заявление. Передам записи. Найду, кто входил.

— Я подключу городскую службу безопасности.

— Нет.

— В помещение проникли через систему общего доступа.

— Вы официально отстранены. Если сейчас начнёте поднимать записи и отдавать распоряжения, статья окажется правдой.

— Мне плевать на статью.

— А мне нет. Это моя репутация и мой бизнес.

— Пока ты будешь соблюдать приличия, Руднев уничтожит «Фиалку».

— Если вы решите всё одним звонком, никто не поверит, что я прошла проверку честно.

Роман тяжело выдыхает.

— Что предлагаешь?

— Подам заявление как обычный арендатор. Полиция официально запросит камеры.

— Это займёт несколько дней.

— Значит, подождём.

— Ты теряешь деньги.

— Свои.

— Упрямая женщина.

— Вспыльчивый мужчина.

— Хорошо. Действуем официально. Я не отдам ни одного распоряжения по твоему делу.

— Спасибо.

— Но дам