Бывший. Разрешение на любовь - Валери Овчинникова

Он целует жадно. Властно. Я открываю рот, впускаю его язык и сразу вспоминаю всё, что так старательно забывала. Как он любит прикусывать нижнюю губу. Как держит голову, лишая возможности отступить. Как дышит через нос, когда возбуждение уже мешает сохранять терпение.

Мои пальцы скользят по его шее, забираются под ворот. Кожа горячая. Под ладонями двигаются мышцы.

Роман прижимается бёдрами. Я чувствую через ткань его брюк твёрдый член. Тело отзывается сразу: внизу живота тянет, между ног становится влажно.

Он отрывается от моих губ и целует шею.

— Ром…

— Скажи остановиться.

Вместо ответа запрокидываю голову.

Он с шумом втягивает воздух, расстёгивает две пуговицы моего кителя и запускает ладонь под ткань. Большой палец проводит по соску. Я вздрагиваю, цепляюсь за его плечи.

— Всё ещё тело помнит? — спрашивает он у самого уха.

— Замолчи.

— Как скажешь.

Он снова целует меня. Ладонь сжимает грудь, пальцы растирают затвердевший сосок. Я стону ему в рот. Тихо, но Роман слышит и отвечает движением бёдер. Его член давит туда, где уже горячо и мокро.

Одна моя рука сама опускается по его животу.

Доходит до ремня.

Роман перехватывает запястье.

— Если коснёшься, я тебя здесь раздену.

Голос хриплый, тяжёлый. Он не пугает. Я знаю: достаточно одного слова, и Роман остановится. Даже сейчас, когда его дыхание сбилось, а пальцы сжимаются на моей груди.

Именно это возвращает разум.

Я смотрю на размокшие коробки, мокрый пол, чужой китель и его пальто на кресле. За окнами горят фонари. В любой момент может вернуться сантехник или охранник.

Главное даже не это.

Если я позволю ему продолжить, утром между нами останется всё та же ночь двенадцатилетней давности. Только к ней добавится секс в кондитерской, который ничего не исправит.

— Остановись.

Роман сразу убирает руку.

Делает шаг назад, поправляет мой китель и застёгивает пуговицы. Пальцы двигаются медленно. На второй пуговице он задерживается, большим пальцем касается кожи над грудью.

— Я остановился.

— Спасибо.

— Благодарить за это не нужно.

Он берёт свои вещи. На этот раз я его не удерживаю.

У двери Роман надевает пальто поверх тесного кителя. Выглядит это странно. Серьёзный мужчина, мэр города, дорогая одежда и вышитая фиалка на груди.

— Завтра вернёшь форму, — говорю я.

— Постираю и верну.

— Я сама постираю.

— Боишься, что останется мой запах?

— Боюсь, что вы испортите ткань.

Он усмехается.

— В восемь будет сантехник.

— Я помню.

— И я тоже приеду.

— Зачем?

— Верну китель. Узнаю, что с ремонтом. Поцелую тебя ещё раз.

— Последний пункт исключите.

— Посмотрим.

— Здесь нечего смотреть.

Его взгляд опускается к моим губам.

— Есть.

Он уходит.

Я запираю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Губы горят. Сосок ноет после его пальцев. Между ног влажно, и это уже нельзя списать на прорванную трубу.

Прекрасно, Вера Сергеевна. Просто замечательно. Стоило бывшему мужчине снять рубашку, признаться в любви и правильно взять тебя за грудь, как двенадцать лет разумной жизни временно потеряли значение.

Домой приезжаю в третьем часу. Принимаю горячий душ, ложусь и долго смотрю в потолок.

Тело требует продолжения.

Я могла бы открыть ящик тумбочки, достать вибратор и снять напряжение. Взрослые одинокие женщины именно для этого и покупают полезные приборы, а не для украшения мебели.

Но стоит закрыть глаза, я вижу Романа. Его мокрую рубашку. Тёмные глаза. Руку под моим кителем.

Если сейчас начну ласкать себя, кончу с его именем.

Такого удовольствия он сегодня не заслужил. Даже если об этом никогда не узнает.

Утром я выгляжу так, словно всю ночь спасала кондитерскую от потопа, а затем боролась с собственным половым влечением. Собственно, этим я и занималась.

Сантехник приезжает в восемь. В восемь двадцать появляется Роман. На нём тёмные брюки, чёрная водолазка и серое пальто. В руке бумажный пакет.

— Ваш китель, — сообщает он.

— Уже постиран?

— Высушен и выглажен.

— Вы сами?

— У меня есть помощница по хозяйству.

Разумеется. Вряд ли мэр города стоял ночью у гладильной доски и рассматривал фиалку, пришитую на его груди.

Он передаёт пакет. Наши пальцы соприкасаются, и я сразу забираю руку.

— Ещё здесь документы, — добавляет Роман. — Городские сети подтвердили, что ключ от распределительного шкафа использовал начальник участка. Он получил перевод от «СеверСтроя».

— Его задержали?

— Пока даёт показания. Мощность подключат законно в течение трёх дней.

— Трёх?

— Город признал ответственность.

— Вы ускорили решение?

— Я потребовал соблюдать срок аварийного восстановления.

— То есть ускорили.

— Вера, если хочешь отказаться, напиши заявление. Будешь ждать общую очередь.

— Не хочу.

— Тогда скажи спасибо.

— Спасибо, господин мэр.

— Совсем другое дело.

Он смотрит на мои губы. Я сразу понимаю, что вспоминает вчерашний поцелуй.

— Вы обещали узнать, как идёт ремонт, — напоминаю я. — Сантехник в подсобке.

— Я ещё кое-что обещал.

— Это было ваше одностороннее решение.

— А вчера ты поцеловала меня сама.

— Проверяла одну теорию.

— Результат устроил?

— Нет.

— Меня тоже. Слишком быстро закончила.

За спиной звенит колокольчик над входной дверью.

Я поворачиваюсь.

В кондитерскую входит высокая светловолосая женщина в белом кашемировом пальто. Она снимает тёмные очки, окидывает взглядом зал, задерживается на Романе и улыбается.

Кристина.

— Вот уж не думала, что застану вас вместе, — произносит она. — Хотя кого я обманываю? Именно за этим и приехала.

Глава 7

Бывшая

Двенадцать лет изменили Кристину мягче, чем нас с Романом.

Она стала стройнее, научилась одеваться без вызывающей демонстрации денег и сменила яркий блонд на дорогой медовый оттенок. На ней прямые бежевые брюки, тонкий кашемировый джемпер и серьги с крупными бриллиантами. Ни одной лишней детали. Только сумка стоит столько, сколько я заплатила за новую кофемашину.

Кристина подходит к стойке и смотрит на меня с вежливым интересом.

— Вера. Ты совсем не изменилась.

— Ты тоже.

Мы обе врём.

Её взгляд проходит по моему лицу, фигуре, рукам. Кольца нет. Она это замечает. Затем поворачивается к Роману.

— Мог бы предупредить, что встречу перенесли сюда.

— Мы ничего не переносили.

— В десять у нас совещание по историческому кварталу.

— В администрации.

— Твой секретарь сказала, что ты здесь.

Он смотрит жёстко.

— Мой секретарь не сообщает посторонним, где я нахожусь.

— Я представитель инвестора, а не посторонняя.

— Тогда связывайся через приёмную.

Кристина спокойно принимает удар. Улыбка остаётся на месте, только пальцы сильнее сжимают ручки сумки.

— Всё такой же приветливый.

— Зачем приехала?

Она достаёт тонкую папку.

— Хотела заранее показать обновлённый проект. Компания отца планирует реконструкцию трёх зданий на Сиреневой. Здесь будет ресторанный комплекс, бутик-отель и торговая галерея.

— Дом шестнадцать не входит в ваш участок.

— Пока.

Кристина кладёт папку на стойку