Бывший. Разрешение на любовь - Валери Овчинникова

class="p1">— Нет. Датчик мог проверить дежурный. Сантехника вызвала бы управляющая компания. Вы здесь не нужны.

— Тебе требовалась помощь.

— Откуда вы знали, что я одна?

— Даша ушла в восемь четырнадцать.

Смотрю на него.

— Откуда вам известно?

— Камера на улице.

— Вы просматривали запись?

— Да.

— Это уже слежка.

— Я увидел уведомление об аварии, запросил камеру и понял, что внутри ты одна.

— А потом сорвались сюда лично.

— Да.

— Почему?

Он берёт мокрую рубашку, аккуратно складывает её и кладёт на пальто.

— Потому что увидел твою фамилию в заявлении ещё три месяца назад.

— Что?

— Программа не находилась под моим личным контролем. Я подключился после того, как увидел список участников.

— Ради проверки?

— Ради тебя.

Внутри всё сжимается.

— Вы заранее знали, что я вернулась.

— Да.

— И устроили встречу в администрации.

— Да.

— Могли передать документы заместителю.

— Мог.

— Почему не передали?

Роман поднимает пальто. Сейчас он выглядит нелепо в тесном белом кителе, с мокрыми волосами и грязным пятном на брюках. Но взгляд остаётся взглядом человека, привыкшего получать прямые ответы и редко давать их самому.

— Я хотел увидеть тебя.

— Увидели.

— Этого оказалось мало.

Он подходит к двери, затем оборачивается.

— Завтра в восемь приедет сантехник. Я оплачу ремонт.

— Нет.

— Трубы менял подрядчик, которого рекомендовал городской сотрудник.

— Проверка ещё идёт.

— Значит, оформим расходы как аварийные.

— Я верну деньги.

— Делай что хочешь.

— Обязательно.

Он уже берётся за ручку, когда я произношу:

— Роман.

Он смотрит через плечо.

— Что осталось между нами?

Мой вопрос вырывается сам. Слишком поздно делать вид, что он меня не интересует.

Роман возвращается.

Медленно проходит через зал, останавливается передо мной и берёт мою ладонь. Кладёт себе на грудь. Под тонким кителем тяжело бьётся сердце.

— Вот это, — говорит он. — Злость. Желание. Двенадцать лет вопросов.

Его пальцы обхватывают моё запястье.

— И женщина, которую я так и не смог разлюбить.

Глава 6

Ради неё

Я сразу убираю ладонь с его груди.

Роман отпускает моё запястье, но остаётся рядом. Он только что произнёс слова, которых я ждала двенадцать лет. Ждала в первые месяцы после расставания, когда просыпалась среди ночи и тянулась к телефону. Потом — когда случайно видела на улице похожий автомобиль или слышала его имя. Со временем ожидание прошло. Я научилась жить без объяснений, без извинений и без Романа.

И вот он стоит посреди затопленной кондитерской в тесном кителе моего будущего пекаря и сообщает, что любит меня.

Никакой радости.

Только злость, желание и сотня вопросов, на которые уже поздно отвечать.

— Не говори этого.

— Почему?

— Потому что любовь не выглядела так, как та ночь в клубе.

Роман проводит ладонью по влажным волосам. Потом расстёгивает верхнюю пуговицу кителя. Ему тесно, жарко, ворот давит на шею. Смотреть туда я себе запрещаю. Я уже достаточно посмотрела на его голую грудь через мокрую рубашку и теперь расплачиваюсь за это напряжением внизу живота.

— Я был пьян и в ярости, — произносит он. — Увидел запись, где другой мужчина целует женщину, которой я собирался сделать предложение. Кристина знала, куда ударить.

— И ты с готовностью подставился.

— Да.

Прямой ответ заставляет меня замолчать.

Роман мог бы снова сослаться на алкоголь, ревность и поддельное видео. Мог бы объяснить, что Кристина сама села на его колени, а он просто позволил. Только мы оба помним его руки на её талии.

— Ты хотел с ней переспать? — спрашиваю я.

Его лицо становится жёстким.

— Вера…

— Ответь.

— Я хотел причинить тебе боль.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

— Удобно.

— Я не обсуждаю ту ночь в затопленном помещении, когда ты стоишь передо мной без белья.

Жар бросается в лицо.

— Вы сами начали говорить о любви.

— А ты предложила снять рубашку.

— Уходи.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем наклоняется за пальто.

— Хорошо.

Я ждала спора. Приказа выслушать. Попытки остаться под предлогом ремонта. Его спокойное согласие задевает сильнее.

Роман складывает мокрую рубашку в пакет, берёт пиджак и направляется к выходу.

— Ты так и не ответил, — говорю ему в спину.

— На какой вопрос?

— Зачем полез в городскую программу после того, как увидел мою фамилию?

Он оборачивается.

— Хотел проверить, осталось ли между нами хоть что-то.

— И что же вы обнаружили, господин мэр?

Взгляд опускается к моей груди, прикрытой тонким кителем, затем возвращается к лицу.

— Что ты до сих пор дрожишь, когда я к тебе прикасаюсь.

— Моё тело помнит мужчину, с которым я жила два года. Большого открытия вы не совершили.

— Тело не дрожит от каждого бывшего мужчины через двенадцать лет.

— У меня нет привычки встречаться со всеми бывшими в мокром виде посреди ночи.

— Их было много?

— Достаточно.

— Сколько?

— Вас это не касается.

Роман возвращается. Кладёт вещи на кресло и останавливается передо мной.

— Ты их любила?

— Одного пыталась.

— Получилось?

— Нет.

Он выдыхает. Тихо, но я слышу. Значит, ему приятно. Хорошо хоть победную улыбку не изобразил, иначе я бы сама вытолкала его на улицу в чужом кителе.

— А спала с ними? — спрашивает он.

— Мне было тридцать пять, когда закончились последние отношения. Как вы думаете?

— Хочу услышать.

— Да, Роман. Я спала с другими мужчинами. Имею право. Мы расстались двенадцать лет назад.

Мышца на его щеке дёргается.

— Удовольствие получала?

Вопрос грубый. Личный. От него внутри поднимается горячая волна, которую приличная женщина должна принять за возмущение. Только я хорошо знаю собственное тело и обманывать себя давно перестала.

Это ревность.

Его и моя.

— Иногда.

— Они знали, как ты любишь?

— Что именно?

— Когда мужчина держит тебя за бёдра. Когда не разрешает закрывать лицо. Когда заставляет просить.

Становится трудно дышать.

Роман помнит. Конечно, помнит. Я тоже храню слишком много подробностей. Его язык между моих ног. Пальцы внутри меня. Ладонь на животе, когда он входил глубже и смотрел, как я теряю контроль.

— Хватит.

— Сама спросила, что осталось между нами.

— Я услышала ответ.

— Нет. Ты снова собираешься закрыть дверь и решить всё за двоих.

— В ту ночь вы оставили мне мало вариантов.

— Сейчас их больше.

Он стоит так близко, что колени слабеют от одного запаха его кожи. Мне тридцать семь. Я взрослая женщина, способная отделить желание от любви, воспоминания от будущего и твёрдый член под мужскими брюками от хорошего характера его владельца.

Последнее уже сложнее.

Я хватаю Романа за ворот тесного кителя и целую.

Сама.

Его губы остаются неподвижными ровно одну секунду. Потом ладонь ложится на мой затылок, пальцы сжимаются в волосах, и Роман отвечает так, что я ударяюсь поясницей о