Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

спешке и забыли унять. Отблески плясали на стенах, выхватывая из темноты инструменты, развешанные по порядку — когда-то здесь был порядок, Алиса это сразу поняла. Клещи разного калибра, молотки, зубила — все висело на своих местах, но покрытое толстым слоем пыли. В углу громоздилась груда металлолома — ржавые обода, покореженные подковы, обломки каких-то механизмов, назначения которых она не знала.

И у наковальни — фигура.

Огромный мужик стоял, широко расставив ноги, и бил молотом. Бил по пустой наковальне — с такой силой, с такой яростью, что искры летели во все стороны, хотя металла под молотом не было. Тяжелый, восьмифунтовый молот взлетал над головой и обрушивался вниз, на гладкую, отполированную годами работы поверхность.

Бум. Бум. Бум.

— Спиридон, — позвал Михай негромко, будто боялся спугнуть дикого зверя.

Звук оборвался. Молот замер на полпути к наковальне, повис в воздухе, и огромная фигура медленно, с пугающей плавностью, развернулась к ним.

Алиса вгляделась в лицо и поняла, что такое настоящая пустота.

Красные, опухшие глаза смотрели сквозь них — не на них, а сквозь, куда-то в другое пространство, где не было ни кузни, ни гостей, ни этого бесконечного серого дня. Дикая рыжая борода торчала клочьями, лысая голова блестела в отблесках огня, и во всем его облике было что-то первобытное, страшное, нечеловеческое. Так мог бы выглядеть древний бог, забытый своими почитателями и сошедший с ума от одиночества.

— Уйди, Михай, — голос у него оказался низким, хриплым, будто он перекатывал во рту камни. — Не мешай. Я работаю.

— Ты по пустой наковальне бьешь, — сказала Алиса.

Она не знала, зачем это сказала. Может быть, чтобы он услышал чужой голос. Может быть, чтобы сама себе доказать, что не боится. Может быть, просто потому что молчать было невозможно.

Спиридон перевел на нее взгляд. Медленно, с усилием, будто ворочал тяжелые жернова. И вдруг в глазах его мелькнуло что-то похожее на интерес. Или на угрозу — на таком лице трудно было различить.

— А ты кто такая?

— Я Искра. Новая баронесса из Каменного Лога.

Она сказала это и почувствовала, как странно звучат эти слова в ее собственных ушах. Баронесса. Каменный Лог. Слова из чужой жизни, примерить которые на себя она так и не научилась.

Спиридон усмехнулся. Усмешка вышла страшной — губы растянулись, обнажив желтые, редкие зубы, но глаза остались такими же мертвыми.

— Баронесса, — повторил он, и в голосе его было столько презрения, сколько Алиса не слышала за всю свою жизнь. Презрения и еще чего-то — боли? Злости? Она не могла определить. — Баронесса пришла смотреть на пьяного кузнеца. Насмотрелась? Проваливай.

Он отвернулся, снова занося молот. Бум! — ударил по пустоте, по железу, по своей тоске, не находившей выхода.

Алиса стояла и смотрела на его широкую спину, на лопатки, ходившие ходуном под грязной рубахой, и думала о том, что словами тут не поможешь. Что она вообще здесь делает? Кто она такая, чтобы лезть в чужую боль, в чужое горе, в чужое безумие? У нее нет права. У нее нет опыта. У нее нет ничего, кроме того сна, который приснился ей прошлой ночью, и того чувства, которое не отпускало с самого утра.

— Стой, — сказала она.

Голос прозвенел неожиданно звонко в этом темном, пропахшем гарью и запустением пространстве. Спиридон замер, молот застыл в воздухе.

— Я не смотреть пришла, — сказала Алиса. — Я работать предлагаю.

Тишина. Только огонь потрескивал в горне да где-то за стеной шуршала мышь.

— Работать, — повторил Спиридон, не оборачиваясь. — Я два года работаю. — Он медленно повел рукой, обводя кузню. — Видишь, как много сделал?

Бум! — снова удар по наковальне, бессмысленный, яростный.

— Я вижу, — сказала Алиса тихо, но твердо. — Я вижу мужика, который убивается по жене и ребенку. И вместо того чтобы жить дальше, колотит по железу, надеясь, что оно его убьет. Или воскресит.

Она шагнула ближе. Краем глаза заметила, как Михай напрягся, готовый рвануть следом, но остановила его легким движением руки.

— Не воскресит, Спиридон. Они не вернутся.

Молот дрогнул. Опустился. Кузнец медленно, очень медленно повернулся к ней. В глазах его теперь не было пустоты — там полыхала такая боль, что Алиса на мгновение захотела отступить, сбежать, спрятаться. Но ноги не слушались, да и бежать было некуда.

— Ты кто такая, чтобы… — начал он, и голос его набирал силу, наливался гневом, готовым обрушиться на нее, раздавить.

И тогда Алиса сказала то, что вырвалось само.

Без спроса. Без разрешения. Без права.

— У меня тоже ребенок умер. Недавно. И я его не спасла.

Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец.

Михай рядом охнул — коротко, испуганно. Спиридон замер, опустил молот, и тот с глухим стуком упал на земляной пол. Огромные плечи его дрогнули, будто он получил удар под дых.

— Что? — переспросил он хрипло, и в голосе его не осталось ни гнева, ни угрозы — только растерянность. — Что ты сказала?

— То. — Алиса смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, хотя внутри все дрожало мелкой, противной дрожью. — Я не шучу. Я не знаю, как это случилось, и не помню всего, но я знаю, что моего ребенка убили. И я теперь живу. Не знаю зачем, но живу.

Она перевела дыхание. Слова давались тяжело, каждое приходилось вытаскивать из себя, как гвоздь из старой доски.

— И ты будешь жить.

Спиридон смотрел на нее. Долго. Тяжело. Исподлобья. Алиса видела, как в его глазах борются тьма и свет, как боль пытается снова затопить сознание, но что-то мешает — может быть, ее слова, может быть, то, как она их сказала, может быть, просто усталость от двухлетнего безумия.

А потом вдруг его глаза налились слезами.

Он резко отвернулся и сел прямо там, на грязный пол кузни, не разбирая места. Огромные ручищи закрыли лицо, и плечи его затряслись.

Он плакал.

Беззвучно, страшно, по-мужски — не умея, не привыкнув, не позволяя себе два года, а теперь прорвало, и слезы текли сквозь пальцы, падали на бороду, на грязную рубаху, на пол, куда до этого падали только угольная пыль и ржавая окалина.

Михай шагнул было вперед, на лице его застыло выражение тревоги и неловкости — он явно не знал, что делать с плачущим мужиком, как его успокаивать, как к нему