Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь - Инна Бабушкина

Опасное заблуждение. Смертельно опасное.

Но громкое фырканье отвлекло: лошади, словно паровозы, выпускали клубы пара из широких ноздрей, возбуждено переступали с ноги на ногу и призывно ржали, от нетерпения постукивая копытами.

Ближайший жеребец и вовсе осмелел, и начал колотить по двери денника, требуя к себе особого внимания.

- Я сейчас как стукну! - донёсся сердитый голос, и из-за угла выглянул конюх, по локоть, испачканный в овсе. Но, заметив нас, наигранный гнев слетел с работника, и тот поспешил поклониться. - Ваша Светлость! Прошу прощения, не видел, как Вы вошли.

- Мы пришли перед самым обедом, - чуть наклонился и оттого немного томно шепнул Торвин, заставляя меня чуть зардеться от уже позабытой человеческой близости.

Но его подобное совсем не задело: совершенно собранно и властно он махнул подчиненному, отсылая. А я преступно загляделась на уверенное движение и величественную выправку.

- Можем отсеять самых беспокойных, - вернул меня на землю.

Кони, кобылы, подспорье для тайного свидания!

Поспешила отвлечься на серого безобразника, что уже как только не изогнулся, лишь бы дотянуться до нас. Еще и губу оттопырил, игриво демонстрируя огромные желтоватые зубы.

- Не сегодня, красавчик, - виновато пожала плечами и с нервным смешком отступила, едва не попадая в - как уже не единожды выяснила - надежные объятья.

Но тотчас отпрыгнула, отчего что конь, что герцог вздрогнули. Только первый еще и всхрапнул, будто обиделся, и отступил в тень загона.

А я вернулась к мужчине, что задумчиво сложил руки за спиной с таким видом, словно от греха себя уберечь пытался. Слишком уж выглядел он задумчивым да хмурым.

- Итак, - неуверенно начала, осматривая нескончаемые ряды денников. - По какому принципу здесь выбирают верного товарища? По длине гривы? По добрым глазам? Или по количеству рубцов? - кивнула на вороного коня с старой раной на морде.

Собеседник вскинул бровь, не спеша с ответом. Он, кажется, вообще редко спешил - ни на балконе томной ночью, ни сегодня в трапезной, ни сейчас. Каждое слово у него будто проходило проверку перед тем, как сорваться с губ… Или стоило на вес золота? Надеюсь, мне не выпишут чек по окончании мероприятия.

- Обычно, - наконец начал, а в голове заработал счетчик. Буква - пара медяков. Предложение - уже серебряная монета…, - смотрят на темперамент. Хотя… - чуть задержал на мне взгляд, а затем откашлялся и шагнул к серой кобыле, - иногда выбирают сердцем.

- Прекрасный совет для бала, но не для конной прогулки, - отозвалась я с притворной серьезностью. - Отбросим сантименты: Миледи нужна лошадь, которая не сбросит, даже если начнется буря, прилетит дракон и земля разверзнется под ногами.

Торвин хмыкнул и резюмировал:

- Такие встречаются редко.

- Но встречаются! - с надеждой заметила и шагнула ближе.

Серая кобыла отвернулась от мужчины и уткнулась мне в плечо тёплым носом. Я машинально провела ладонью по шерсти, и сердце, против воли, смягчилось, притупляя настороженность.

- Эта, кажется, добрая, - выдохнула с невольным придыханием. - Или просто голодная, - если у лошадей действуют законы, принятые у кошек.

- У неё дурная привычка бить задом, - спокойно заметил. И животное, словно в подтверждение, обнюхало мой рукав, взбрыкнуло и отвернулось.

Вот так - яблочко в рукаве не припрятала, так и на ласку не надейся.

С тоской отступила, вновь окидывая просторы задумчивым взглядом.

- Почему бы Вам не довериться чутью? - с неожиданной нерешительностью заметил мужчина.

- Моему чутью? - в последний раз чуйка насоветовала мне влюбиться в мерзавца… Что ж, доверять ей так скоро я бы не торопилась.

- Я наслышан о Вашей превосходной езде, - произнёс Торвин без тени насмешки. И опять же с какой-то… скромностью? Меня в самом деле удивило, что он что-то обо «мне» слышал - не столь уж высокого полета птица.

- А я наслышана, - попыталась сменить тему, тихо удивляясь еще и тому, что Андреаса преуспела в чем-то помимо огромной коллекции платьев, - будто рядом с Вами невозможно находиться более пары секунд из-за гнетущей ауры. Но как мы видим, - развела руки в стороны, - не всему, что вылетает из чужих уст, стоит верить.

- Как знать, - повел плечом и отвернулся, и все же чуть покрасневший скул скрыть не сумел.

И я отставать не стала: повернулась в другую сторону, чтобы скрыть то же тепло на щеках. И довольную улыбку...

И всё же в груди было неспокойно - будто что-то легонько шевельнулось там, где прежде царила лишь пустота. Еще шаг и - словно знак свыше - сквозь окошко пробился луч света, падая на кобылу в дальнем углу. Гнедая, крепкая, с остриженной гривой и блестящей шерстью. Она смотрела прямо - без страха и без почтения.

И теперь в голове загудело совсем отчетливо - на секунду я чуть не задохнулась. Ком встал поперек горла, а на глаза набежали слезы.

- А вот эта… - прокашлялась и попыталась отмахнуться от неожиданной тоски, что скрутила внутренности и душила. - С характером?

На подогнувшихся ногах подошла ближе, и герцог двинулся следом - и очень вовремя. Лошадь дернула ухом и резко мотнула головой. Я едва успела отпрянуть, когда зубы клацнули рядом с локтем.

- Осторожно! - Торвин мягко, но твёрдо хлопнул кобылу по морде. Не грубо, но достаточно, чтобы та почувствовала.

Кобыла вскинула голову, фыркнула и, кажется, немного смутилась. По крайней мере уши уже не так воинственно прижимались к голове.

- Дурная привычка, - произнёс он, глядя ей в глаза. - Вся в отца.

- Отца? - охнула, чувствуя, как еще и сердце неестественно болезненно сжимается.

Он огласил морду шерстяной мадам:

- Она дочь Вашего Тунгура - именитого жеребца из конюшен графа ДюЛанс. Кажется, именно он был Вашем первым товарищем до... пожара.

Мне поплохело. Чувство потери не просто сжимало внутренности - я не могла оторваться от кобылы, что чувствовалась такой родной, спасительной, давно забытой…

И тут же осеклась.

Что за сентиментальность? Не мне эта лошадь. Не мне эти слова и вежливость посвящаются. Все ради дела! Ради свидания и не более!

- Не подойдёт, - через силу выдавила, отмахиваясь от слишком уж детальных фантазий, в которых сама скакала верхом на лошади по заснеженным полям. Слишком живы были те образы. Особенно для человека, что прежде в седле не сидел. - Слишком своенравна. Мирабель испугается.

Герцог некоторое время