Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

Нет. Они же сейчас обнаружат меня! Нужно выбираться быстрее и пробраться в город... на площадь! Я обязана объявить своим людям, что принцесса вернулась и готова положить конец своеволию Виктора!

Но ноги будто окаменели. Мне страшно. Слишком страшно выскакивать и бежать к воротам. Меня же... убьют?

— Это шо за мешок с дерьмом? — хриплый шепот над головой заставляет задрожать сильнее.

Мгновение, и моё скрюченное меж оружиями тело уже освещает дневное солнце.

— Баба? Ты шо тут потеряла?

— Я... — слова забываются.

Серая морда орка кривится от удивления, затем от злости, а сейчас становится красной и яростной.

— Украсть хочешь?! Воровать наше?!

— Эй, идиот, разорался чего? Палку смерти готовь, пока людишки не прочухали!

— Да тут баба!

— Баба?

Тяжесть из ног испаряется. Они становятся невесомыми, как перо гиппогрифа, и так же легко оказываются на твёрдой земле в один прыжок.

— Куда, баба?

Но не тут-то было.

— Пусти! — из уст вылетает жалкий писк. Руку прожигает болью. — Не трогай меня!

— Людишка. Разведчица!

— Эй, идиот, это же баба Ошнара!

— А?

— Веди её к вождю, дуболом дерьмоухий! Ошнар бабу потерял!

Тварь перехватывает за руку сильнее, будто бы у меня был хотя бы один призрачный шанс на побег. Как же больно!

— Да отпусти же ты меня!

— Молчи, баба!

Серомордый озирается и вдруг ухмыляется, отведя меня от повозки и собравшихся вокруг неё орочьих бойцов. Он тащит к лесу, а не в переднюю часть войска.

Знакомые с детства деревья сегодня кажутся тусклыми и больными, как и всё королевство.

— Куда ты меня тащишь? — не прекращаю попытки вырваться. — Ошнара там нет!

Тупой орк, его даже укусить не удаётся! А на паху у него железный пояс!

— Баба, — повторяет глупое создание. — Красивая баба. Заткнись, красивая баба.

Чего?

Я поднимаю голову, затем оборачиваюсь, замечая войско орков, находящееся в отдалении от нас.

Почему серомордый привёл меня сюда?!

— Баба. Трахнуть бабу у берёзы или сосны? — бормочет себе под нос ужасающие вещи незнакомое мне чудовище.

— Нет! Не надо!

— Хватит дрыгаться, баба. А то будет бо-бо.

От гнусного смеха у меня темнеет в глазах.

— Нет!

Губу прожигает болью. Удар приходится на щёку.

— Заткнись и соси.

Под коленями ощущаются острые ветви. Орк швырнул меня на землю и дёрнул волосы так, что те едва не вырвались с корнем.

— Ты... Ошнар ваш союзник. Я его баба, — губы едва двигаются. От боли плывёт рассудок.

— Срал я на Ошнара. Соси. Баба должна сосать.

Железная юбка припадает к моим коленям. Орк толкает мой затылок к своему паху.

10

От орка разит кровью, потом и железом. Мерзость! Всеми силами я стараюсь не дышать носом, а челюсти и подавно сжимаю.

Вырваться не удаётся, но я лучше умру, чем прикоснусь ртом к этому!

— Давай, людишка.

Ногти впиваются в его колени, царапая кожу с внутренней стороны, где должно быть больнее всего, но тварь стойко держится и только активнее тычет меня лицом в заросший пах!

— Открой пасть, сучка!

По подбородку проходится ужасный серый орган, на который я старательно пытаюсь не глядеть, но он своей внушительностью перекрывает весь обзор. Я уже не понимаю, во что вцепляются мои руки, не чувствую, по чему елозят колени. Ощущаю только ужас, застывший в висках.

Нет... почему я такая слабая?

Ошнар... что подумает Ошнар?

Я больше не ощущаю нашей связи в голове, её стёрло собственными эмоциями.

— Давай!

Удар вновь обжигает лицо. И я даже рада. Пусть лучше ещё раз ударит и оставит меня здесь!

Кровь скатывается по подбородку и падает на траву, впитываясь в родную землю.

— Думаешь, не заставлю? Тогда поработаешь другой дырой!

Нет!

Перед глазами всё расплывается, и я уже не понимаю почему. Слишком болит голова, слишком болят волосы, за которые дёргают, слишком много слишком.

— От... ва... ли — произношу и заглатываю откуда-то взявшуюся перед носом землю.

Нет!

— Баба на войне нужна только для... — хихикающий орк неожиданно замолкает и выпускает меня из жёсткого захвата, милостиво позволяя упасть и отползти.

В ушах звенит, мышцы не слушаются, но, не разбирая пути, я устремляюсь в лесную чащу.

Обернуться страшно, ведь там орк. Дал ли он мне фору или одумался и вернулся к товарищам? Неважно. Нужно бежать. Перебирать всеми конечностями, как животное, чтобы скрыться с его глаз как можно быстрее.

Едва ощущаю в ногах силу, как тут же поднимаюсь, хватаясь за шершавую сосну. На коре остаётся кроваво-грязевой развод от ладоней.

— Хм.

Меня передёргивает от неожиданности. Едва ли не в трёх шагах от меня в позе бездвижного дерева застыла человеческая фигура.

Мужчина. Высокий. Лицо его скрыто капюшоном.

Человек?

— Ты жива? — быстро произносит незнакомец низким, но молодым голосом.

— Вроде бы. Кто вы такой? — я приглядываюсь, но черт не разобрать.

Кажется, человек. Интонации наши.

— Некогда объяснять. Идём. Они сейчас поспеют, — человек хватает меня за руку и резко тянет за собой, минуя высокие столбы сосен.

Двигаемся мы дугами, будто прячась от стрел.

— Кто поспеет? Орк?

Не дождавшись ответа, оборачиваюсь. Орк, что недавно пытался сотворить ужасное — мёртв. Точно мёртв. Лежит спиной на земле с распахнутыми глазами и перерезанным горлом.

Мой насильник так просто и изящно убит. Одним росчерком клинка.

Так просто... даже становится смешно.

А я не смогла ничего. Только лить слёзы и принимать удары.

Из груди поднимается всхлип. Какое-то безумное неуместное веселье требует от меня улыбаться и держаться за живот от неуёмного смеха.

— Принцесса, быстрее!

Человек вытаскивает нас из леса и тащит вдоль высоких городских стен в направлении... чего?

— Куда мы? Да кто ты такой?

Вопросы тонут в рёве военного рога. Орки начали наступление.

Ошнар?

Стоит вспомнить клыкастое зелёное лицо, как виски пронзает болью. Будто чужими глазами я вижу стоящего на коленях орка, который недавно приказывал насильнику отвести меня к вождю, и сразу же картина меняется. Подо мной уже тело насильника. Его серое лицо становится практически белым, лишь красные мазки крови боевым раскрасом выделяются на горле.

Через нашу связь на голову хлыщет лавина сильнейших эмоций: ужас, ярость, убежденность, что меня похитили, пытали, убили. И одно единственное, ясное как сталь решение — смерть всем людишкам.