Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

— Сосредоточься на связи, — Ошнар не просит, а указывает, что делать, чтобы всё вышло, как надо. И я верю.

Все происходит как в первый раз: чаша, нож, кровь, песнопения. Но на этот раз все интенсивнее. Боль становится острее, чувство его присутствия в моей голове почти невыносимое. Я слышу каждую его мысль, каждое воспоминание о битве, каждую каплю его ненависти к людям и Виктору. А он явно чувствует мою боль, мой страх, мою злость и обиду.

И вот шаман произносит последние слова и отступает. Мы остаемся одни в свете факелов. Ошнар подходит ко мне. В его глазах отражается зелёный орочий источник.

Хочется помыться. Но зелёная жижа смущает. Пар от неё принимает сомнительные формы. То мужские очертания, то женские, то собачий хвост, то морепродукты в ракушках. Странные переходы.

— Обещаю тебе кровь твоего врага, Аврора, — обещание Ошнара, как клятва, высеченная в камне. — Его жизнь в обмен на то, что ты дашь мне сегодня.

Без спросу он срывает с меня одежду. Его руки грубы, но в них нет прежней жестокости, только страстное желание.

Меня сажают на жаркий камень у самого источника. Пар от зелёной воды обволакивает тело, проникая под мышки, меж бёдер и ягодиц. Его движение повторяют и руки Ошнара, будто демонстрируя права на моё тело.

— Для чего мы это делаем? — спрашиваю, хотя уже сама подставляюсь под грубые пальцы, почему-то наслаждаясь прикосновениями.

Каждое движение и трение сродни самой приятной ласки для меня.

Он смотрит на моё обнаженное тело, и я чувствую через связь не просто желание, а даже благоговение и голод. Ошнар безумно хочет завершить начатое.

И от его всепоглощающего желания у меня кружится голова, а тело расслабляется от нужного сейчас тепла.

Мне кажется, что всё, что мы делаем — правильно. Трёмся обнаженными телами на камнях ритуального источника на обозрении всех орочьих божеств. А те только подначивают, шлепая меня по бёдрам возникшей из ниоткуда волной.

— Откройся мне. Наша связь станет крепче. Даст нам силу, — Ошнар говорит обрывками, а я едва понимаю, о чём речь.

Поясница сама прогибается. Я откидываюсь назад, едва не падая спиной в зелёное буйное озеро. Нет. Я удержусь, не хочу, чтобы орочьи божества касались меня. Я разрешаю только ему...

— Умница, — Ошнар подхватывает меня за талию и заставляет раздвинуть ноги.

По складкам внизу живота тут же пробегает холодный пещерный ветерок, но недолго ему остаётся властвовать надо мной.

— Ох! — глаза широко распахиваются.

— Потерпи, — произносит и притягивает ближе, одновременно целуя в шею до мурашек.

Ошнар входит в меня медленно, давая моему телу привыкнуть к его размеру. Больно, но через нашу связь я чувствую не только свою боль, но и его невероятное наслаждение, его борьбу с самим собой, чтобы не сорваться, не причинить мне вред. Это слияние ощущений сносит голову. Я не могу понять, где заканчиваюсь я, и где начинается он.

Это и есть окрепшая связь? Или только начало?

Не знаю, мне не до этого.

Орган начинает двигаться внутри, и каждое движение отдается эхом в самой глубине моего существа.

И моё тело подаётся навстречу. Ногти вцепляются в крепкие плечи, колени сжимают талию, надавливая на рану, что сейчас не приносит нам с Ошнаром боли.

Он наклоняется ко мне, его дыхание поцелуем скользит по щеке.

— Прими меня…прими меня всего… — рычит он, и его движения становятся глубже, быстрее, неумолимее.

Я не могу больше сопротивляться. Я не хочу. Я принимаю его целиком, позволяя брать меня так сильно и быстро, как того желает сам орк. Потому что я желаю того же. Всего его внутри себя.

Мышцы расслабляются, впускают член глубоко, до самого конца, доставляя головокружительное удовольствие.

Я уже не различаю сон и реальность. Слишком много чувств, и все они пошлые, но потрясающие.

На губах ощущается влага. Ошнар облизывает их, проникает языком внутрь рта и быстро захватывает его, принимаясь водить вдоль зубов и языка, заставляя меня задыхаться, но не отрываться.

Его пальцы сжимают мои ягодицы, шлепают по ним и даже обводят место, от прикосновения к которому меня пробивает дрожью.

— Гер тралл бох!

Неожиданно Ошнару становится слишком жарко. Он буквально источает огонь, искрится, а его орган внутри меня пульсирует.

Волна удовольствия, во много раз усиленная нашей связью, смывает меня с головой. Я кричу, чувствуя, как что-то заполняет меня, горячее и влажное. И в этот момент я чувствую семя внутри. Я чувствую, как его воля, его дух, его самая суть вливается в меня, смешиваясь с моей собственной.

Связь не просто усиливается. Она… становится абсолютной в это мгновение.

Он полулежит на мне, удерживая нас обоих над озером одной рукой. Его сердце бьется в унисон с моим, буквально вбиваясь в меня. Внутри меня его жизнь.

Хочется отдышаться, но вместе с тем, я желаю, чтобы член внутри вновь начал двигаться. Хочу еще, хочу больше! Мне мало!

— Ну, — откуда-то берутся силы, я продаюсь вперёд, насаживаясь на член.

— Девочке мало?

— Это тебе мало, — пыхчу, закатывая глаза.

— Я хочу кончать в тебя вечность. Моя. Моя девочка.

Член внутри становится твёрже. Ошнар вынимает его, нескромно любуясь на мою промежность, и вновь погружается с чавкающим звуком.

Наш новый союз скрепляют стоны и порочное наслаждение.

9

Прошли недели. Может, месяцы. Время в лагере Седогривых течет по-другому, измеряясь не сменами дежурств у дворцовых ворот, а ритмом орочьих барабанов и тренировок.

Меня тренироваться не брали. Одну из орчих-воительниц заставили научить меня обороняться, но замахиваться и бить в ответ не разрешили, хотя я и требовала. Вместе с чувствами Ошнар поделился со мной и физической силой.

Ошнар собирал армию. Орки из разрозненных кланов стекались под его знамёна, едва заслышав о вожде, что бросил вызов самому людскому королю и выжил. Его слава росла, и вместе с ней росла его жажда мести. Не просто убийства Виктора. Он хотел сжечь дотла столицу. Вырезать армию. Отомстить за все унижения его народа. Ему было мало проклятья, и это сводило меня с ума.

Однажды вечером, когда он размечал на кожаной карте последние атаки на подступах к городу, я не выдержала.

— Ты окружил их, а что дальше? — спрашиваю, подходя к его столу.

—