Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич

свадьбы, не интересует. Танцевали, флиртовали с незнакомыми парнями, но к окончанию развлекательной программы все-таки загрустили. Становилось как-то не по себе: одна из самых лучших подруг выходит замуж. Несмотря на то, что после свадьбы Лера пока никуда не уезжала и оставалась жить в родительской квартире, в глубине души мы тревожились: среди нас она действительно стала первой.

Свадьба прошла весело и без проблем, даже традиционной драки никто не устроил. Я справилась с ролью тамады на отлично, к тому же рядом все время находился Дима. После праздника уже никто не сомневался, что мы тоже поженимся. Теперь это был только вопрос времени.

Страшный кабинет

Дни потянулись резиной, снова пришла осень, а с ней — совершенно новая жизнь. Дима поселился в общежитии и в первых числах сентября уехал со своей студенческой группой на картошку в колхоз. Я же ходила на работу и сильно скучала по нему. К тому же что-то произошло со здоровьем: вялость, беспричинная усталость и дикая тоска стали ежедневными моими компаньонами. Я не понимала, в чем дело, пока не подошло время обычных женских неприятностей. Время-то подошло, а вот неприятностей все не было и не было…

— Ёлы-палы! Да тебе к гинекологу пулей лететь нужно, чего ты тянешь? — возмутилась Лера, когда я поделилась с ней своей проблемой.

— Ты думаешь, это… — пролепетала я.

— Конечно! И думать нечего. Вялость, усталость и их нет — что тут думать? — продолжала подруга.

В моих глазах потемнело:

— Только этого не хватало! И что теперь делать? Как Диме сказать? Или не говорить…

— Как это — не говорить?! Ты что, думаешь, рассосется, что ли? — негодовала подруга. — Немедленно телеграфируй ему!

— Он сам должен завтра звонить. Мы договаривались. Только я не знаю, как он отреагирует. И боюсь. Господи, а родители? Они же меня с лица земли сотрут! — зарыдала я, переставая вообще что-либо соображать.

— Прекрати немедленно реветь, да и нельзя тебе. Лучше подумай, как сказать Дмитрию: он-то виноват в первую очередь. Слушай, Кирка, а как это у вас вышло? Вы что, совсем первобытные? Ты помнишь, что мы только что пережили с Любкой? И на тебе — ты туда же!!!

Посмотрев на мой жалкий вид, Лера вдруг спохватилась:

— Ой! Прости. Все-все, успокойся. Скажешь Диме, и вы вместе что-нибудь придумаете. Может, он тебе предложение сделает — и ничего предпринимать не придется.

— Ты соображаешь, что говоришь!? Он только что поступил учиться, я тоже. На что жить? У меня не твои родители, готовые помочь. Мои, если узнают, со свету сживут, скажут: «В подоле принесла». Папа еще ничего, а мама не выдержит точно. Все равно надо что-то делать, — я реально представила всю картину, и слезы снова потекли ручьем.

Лера принесла чай с лимоном, напоила меня и вызвала Женю, рассказав ей вкратце обо всем по телефону. Та прилетела через пять минут и запричитала:

— Кирка, не переживай, для тебя главное — успокоиться. Все будет хорошо. Поженитесь, да и все. Вы же любите друг друга.

— Легко говорить, а родители? — вздохнула Лера.

— Да ладно, они же не одни такие. Другие как-то переживают, — трезво рассудила Женя. — Ты успокаивайся, тебе теперь нельзя расстраиваться.

— Я знаю, — согласно кивнула я.

Еще немного посидев с подругами, я окончательно пришла в себя и отправилась домой. Все мое семейство было дома: мама, как всегда, ковырялась на кухне, папа в своей излюбленной позе, лежа на полу, смотрел программу «Время», Галка щебетала по телефону. Когда я увидела такую семейную идиллию, сердце снова сковала боль…

На следующий день я отпросилась с работы и пошла в поликлинику. В голове метрономом стучало: «А если спросят про мужа?» Просидев около часа в очереди, я переступила порог страшного кабинета. В нос ударил запах хлорки, да и старые, ободранные стулья не прибавили оптимизма. Кабинет разделяла на две части белая тканевая ширма, за которой копошилась акушерка.

— Садитесь. Что случилось? — не поднимая головы и продолжая что-то писать в карточке предыдущего пациента, спросила врач — старая рыжеволосая пышногрудая еврейка с очками а-ля пенсне на носу.

— П-п-понимаете, у меня почему-то нет месячных, — заикаясь, не ответила, а отчего-то прохрипела я.

— Вы что, простужены? — оторвавшись от писанины, спросила врач, и ее взгляд вмиг стал очень внимательным. За очками я рассмотрела умные, мудрые и теплые глаза. «Все-таки хорошо, что она еврейка. Говорят, они очень хорошие врачи. Может, даст таблеточку — и весь этот кошмар кончится разом», — подумала я и, вдруг успокоившись, выговорила вслух совершенно нормальным голосом:

— Я? Нет-нет, я здорова. Ну, почти. Наверное.

Врач отложила чужие бумаги, открыла мою карточку и, изучив содержимое, снова обратилась ко мне:

— Так говорите, нет менструации? Сколько дней задержка?

— Ч-ч-четвертый день, — снова стала заикаться я.

— А цикл постоянный?

— Н-ну да.

— Так. Вам восемнадцать лет. Вы замужем?

Боже! Как стыдно! Краска прилила к моему лицу.

— Половой жизнью живете? — громко переспросила вернувшаяся из-за ширмы акушерка.

Я сидела красная, как бурак, и не знала, признаваться ли в своем грехе. Но доктор поторопила:

— Так замужем или нет?

— Официально пока нет. Но… Мужчина есть, и мы собираемся скоро расписаться, — последние слова я выпалила на одном дыхании, для пущей уверенности.

— Раздевайтесь, идите за ширму и ложитесь в кресло.

Прошлепав босиком туда, куда показала медсестра, я стала раздеваться…

Когда экзекуция была закончена, доктор дала мне несколько бумажек и успокоила:

— С вами все в порядке. Это могут быть нервы или еще не установившийся цикл после начала половой жизни — такое бывает. Или воспалительный процесс. Вот посмотрим ваши анализы и тогда сделаем выводы. Придете ко мне через три дня.

В душе зародилась надежда — может, все еще обойдется? Три дня показались мне вечностью: бессонные ночи, черные мысли и страх смотреть матери в глаза. Но вот наконец наступил долгожданный момент, когда я снова оказалась в знакомом кабинете.

Присев на стульчик, я назвала свою фамилию. Акушерка долго копалась в ворохе бумаг, потом достала из пачки несколько штук и протянула врачу. Та начала внимательно их изучать, приговаривая:

— Так, посмотрим, посмотрим…

Я нервно следила за выражением ее лица, пытаясь прочитать на нем свой приговор. Однако через секунду врач, взглянув на меня, жалкую и дрожащую, улыбнулась:

— С вами все в порядке. Это нервы и гормональная перестройка организма. Такое бывает с началом половой жизни, — сказала она, протягивая рецепт. — Попьете витамины, затем вот эти таблеточки — и все будет еще лучше. Не переживайте.

От этой пожилой женщины действительно исходило какое-то