Телохранитель для пышки 2 - Рэй Харт

— специалист скинул список. Я пробежался глазами: дом в Серебряном Бору, квартира в Москве-Сити, несколько коммерческих помещений, недострой на Рублёвке. Всё в пределах МКАД.

— Не то, — сказал я. — Он где-то за городом. Может быть записан не на себя.

— Подставные проверяли. Чисто.

Я закрыл глаза. Вспоминал. Каждое слово, которое Варя сказала о муже. Каждую деталь из её рассказов. Любит охоту. Держит оружие. Есть старый знакомый, который помогает с тёмными делами.

— Елена Гаус, — сказал я вслух. — Проверьте её.

— Подругу Вашей подруги? Которую похитили? — Кравцов поднял бровь.

— Просто проверьте. У меня интуиция развита.

Телефон снова запищал. Специалист что-то нашёл.

— Есть объект, — сказал Кравцов, читая с экрана. — Дом в часе езды от нашего местоположения. Зарегистрирован на Елену Гаус. Два года назад переоформлен, до этого принадлежал… — он замолчал.

— Кому?

— Компании, которая через два уровня выходит на Михаила Ветрова.

Я посмотрел на него. Внутри всё оборвалось — и сразу собралось в тугую пружину.

— Варя там, — сказал я. — Едем.

— Снегирёв, это может быть ловушка.

— Это и есть ловушка. — Я уже открывал дверь, пересаживался назад, к Кравцову. — Но она там. Я чувствую.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул:

— Координаты сбрось группе. Пусть выдвигаются. Мы едем первыми.

Сергей развернул «Волгу» так, что гравий полетел из-под колёс.

Я смотрел на дорогу, которая уходила далеко вперёд, в самую гущу темноты. И думал.

Я думал о том, что я не успел. В прошлый раз — десять лет назад — я не успел её защитить. Отец сказал, что она не хочет меня видеть. И я поверил. Тупая, мальчишеская гордость. Ушёл, не проверив. И потерял целых десять лет.

Теперь — снова. Я был совсем рядом. Смотрел на экран, на котором она шла к заброшенному заводу. И упустил.

Если с ней что-то случится — я не прощу себе.

«Если с тобой что-то случится, я тоже не стану жить.»

Я не умею врать.

— Снегирёв, — голос Кравцова выдернул меня из глубоких мыслей. — Мы подъезжаем. Пять минут.

Я кивнул. И удивился, как быстро мы приехали. Это очень хорошо, у нас есть шанс. Я попросил у Сергея запасной пистолет — свой я не потерял, но второй лишним точно не будет.

Я быстро проверил магазин. Дослал патрон в патронник.

Скорее всего, там будет охрана. Михаил — не дурак, окружит себя людьми с опытом.

— Как будем действовать? — спросил Кравцов.

— Я пойду первым, — сказал я. — Вы прикрываете. Спецназ берёт периметр. Никакой стрельбы без команды.

— Вы не имеете права…

— Я имею право, Александр Сергеевич. — Я повернулся к нему. — Потому что если мы будем действовать по уставу, она умрёт. Я встречал таких, как Ветров. Он не будет с ней церемониться.

Кравцов открыл рот, чтобы возразить — и закрыл.

— Хорошо, — сказал он. — Но вы не будете героем-одиночкой. Мы идём вместе.

Я не ответил.

Машина свернула на просёлок. Впереди, сквозь деревья, мелькнул свет — окна, охрана.

— Тормози здесь, — сказал я Сергею. — Дальше идём пешком.

Я вышел в ночь. Кравцов — за мной, как тень.

В руке крепко зажат пистолет. А перед глазами — лицо любимой.

Держись, Варя. Я иду за тобой.

Глава 10. Правда

Я стою посреди комнаты, всё ещё со связанными руками. Бандиты с автоматами застыли по бокам — живые статуи, которые шевелятся, только когда я дышу слишком глубоко. Михаил сидит в кресле, развалившись, и ждёт. Смотрит на Ленку — не на меня. Я для него больше не женщина. Я — контейнер с деньгами, который нужно вскрыть и выбросить.

Я чувствую запах её духов — Chanel № 5, тот самый, который я дарила ей на прошлый день рождения.

Меня словно оглушило громом — настолько я была потрясена её предательством. Я по-прежнему молчу.

Она обходит меня кругом, как хищник, который не спешит убивать. Играет со мной. Смакует момент.

— Что, язык проглотила? А так хотела меня спасти. Настоящая героиня.

— Я думала, ты в беде, — мой голос сухой, совершенно лишён эмоций.

— Я в беде? — Ленка останавливается напротив. Смотрит мне в глаза. — Варя, милая, это ты в беде. И твой терминатор на своём чёрном «Форде» сейчас, наверное, ищет тебя по всему пригороду. А ты здесь. Со мной. Со своим мужем. Но не в безопасности.

Она произносит «своим мужем» так, будто плюёт в мою сторону.

— Твоим тоже, — говорю я.

— Что?

— Муж. Он тоже твой муж. Или любовник. Или кто вы друг другу.

Ленка усмехается. Поворачивается к Михаилу, протягивает ему руку. Он встаёт, подходит, берёт её за талию — собственнически, привычно. Притягивает к себе.

И целует.

Я смотрю на это, и внутри меня всё переворачивается. Она не пленница. Она — хозяйка положения. Она целует его так, как целуют долгожданного любовника после долгой разлуки. Открыто, страстно, с полустоном.

Её рука скользит по его затылку. Его пальцы впиваются в её талию. Они совершенно забывают обо мне, упиваясь своей больной страстью.

Я отвожу взгляд. Смотрю в пол. На пыль, на пятна от ботинок, на свою тень, которая тянулась к ним, а теперь лежит у моих ног.

— Сколько? — спрашиваю я, когда они отрываются друг от друга. — Сколько времени вы вместе?

Ленка облизывает губы — его вкус, её помада, смесь шампанского и мужской кожи.

— А ты догадайся, Варенька. Включи свои дедуктивные способности.

Я не включаю. У меня нет сил на это. Я просто смотрю на неё и говорю то, что думаю:

— Ещё до нашей свадьбы. До того, как он пришёл к моему отцу заключать контракт на наш брак.

Ленка хлопает в ладоши.

— Браво. Ай да Варя. Ай да умница.

— Ты сама хотела выйти за него замуж, — говорю я, и это уже не вопрос, а простой факт. — Ты всегда хотела стать Ветровой.

— Хотела, — Ленка забирает бокал из руки Михаила, отпивает. — Очень хотела. Представляешь, какая ирония? Я красивее, я острее на язык, я умнее. У меня фигура лучше. Ведь это ты не влезаешь в старые джинсы после упаковки эклеров. У меня нет этого твоего вечного нытья «Ах, он меня не любит».

Она подходит ко мне. Берёт за подбородок — пальцы холодные, влажные от бокала. Задирает моё лицо вверх.

— Почему, Варя? Потому что у твоего папаши бабла больше, чем у моих родителей. Только и всего. Всё решили деньги.

Я не отвожу взгляд. Смотрю на неё в упор. И вижу — она зла. Не на Михаила. На меня. За то, что я родилась