Телохранитель для пышки 2 - Рэй Харт

Я не отвечаю — потому что слова сейчас лишние. Я просто сжимаю его сильнее, впускаю глубже, теряю себя в нём.

А потом мы лежим в тишине. Счастливые и совершенно уставшие.

Я не помню, когда последний раз была так спокойна. Наверное, никогда.

Вот оно. Счастье. Не в бриллиантах, не в особняках, не в десятках туфель, которые не для кого надеть. А в том, что утром ты просыпаешься рядом с мужчиной, который закрыл тебя своим телом. Который дышит со свистом, потому что у него сломаны рёбра — но он всё равно пришёл за тобой.

Максим перекатывается на спину, тянет меня к себе на грудь.

— О чём думаешь? — голос хриплый, сонный.

— О том, что не хочу, чтобы этот день кончался.

Он молчит. Гладит меня по волосам, совсем как маленькую.

— Не кончится. Он останется здесь. — Он касается пальцем моего виска. — И здесь. — Кладёт ладонь на мою грудь, там, где сердце.

Я закрываю глаза.

И абсолютно и безоговорочно верю ему.

Ночью мы сидим на веранде. Я в его футболке, он в штанах и расстёгнутой рубашке. Пьём чай с мятой, смотрим на звёзды.

— Когда немного отдохнём, — говорю я, — нужно будет поехать к Кравцову.

Он кивает, не отрывая взгляда от неба.

— Если наёмники проговорятся, может появиться ордер на арест Михаила.

— Может, — эхом отзывается он.

— Ты думаешь, не проговорятся?

Максим поворачивается ко мне. В темноте его глаза кажутся чёрными, но я знаю — они синие. Самые синие на свете.

— Думаю, что твой муж — трус, но предусмотрительный трус. Он заплатил им за молчание. Но это уже не наша забота.

— А чья?

— Кравцова. — Максим пожимает плечами. — Мы сделали своё. Ты была сильной. Я тебя нашёл. Остальное — дело техники.

Я хочу ему верить. Но внутри всё ещё живёт холодок, то дурацкое предчувствие, что всё это дело добром не закончится. Что худшее ещё впереди.

— А если его не арестуют?

— Тогда я сделаю всё сам. — Он говорит это спокойно, без пафоса. — Но об этом потом. Сначала залечим раны.

Он берёт меня за руку. Переплетает пальцы.

Я смотрю на звёзды. Они такие же, как десять лет назад, на чердаке нашей дачи. Мы тогда тоже смотрели в небо и думали, что у нас всё впереди.

Так и оказалось.

Только мы не знали, что нас ждёт — десять лет разлуки, ад, лживая свадьба, пули, боль, и снова — вот это. Крыльцо. Чай. Его рука в моей.

Мы молчими. Ночь обнимает нас, как одеяло.

И я знаю — этот день останется со мной навсегда. День, который пахнет яичницей, мятой, тишиной и нашей любовью.

Настоящей и искренней.

Какой я никогда не знала раньше.

Глава 6. Приманка

Мы возвращаемся в Москву через два дня.

Максим за рулём. Рёбра всё ещё болят, он дышит осторожно, но не жалуется. Я сижу рядом, смотрю на дорогу и чувствую, как напряжение возвращается — с каждым километром, с каждой знакомой вывеской.

Город встречает серым небом и мокрым асфальтом.

— Сначала к Ленке, — говорю я. — Нужно предупредить её, что мы живы. Она, наверное, с ума сошла, от беспокойства.

Максим кивает. Сворачивает на Поварскую.

Я набираю номер подруги. Длинные гудки. Голос автоответчика — бодрый, механический. Сбрасываю. Ещё раз. Ещё.

— Не берёт, — говорю я. Внутри шевелится тревога, маленькая, как заноза.

— Может, спит, — Максим смотрит на дорогу, но я вижу, как напряглись его пальцы на руле.

— Она любит поспать, но звонок телефона слышит всегда.

Подъезжаем к её дому. Я выскакиваю из машины почти до того, как Максим успевает затормозить. Лифт не жду — бегу по лестнице на её этаж.

Дверь в квартиру Ленки приоткрыта.

Точнее — взломана. Замок вырван с корнем, дверная коробка расщеплена. Я толкаю створку рукой, захожу внутрь.

Беспорядок. Не просто бардак — настоящий погром. Диван перевёрнут, ящики выдвинуты, содержимое разбросано по полу.

— Лена! — кричу в пустую квартиру. Никто мне не отвечает.

Максим заходит следом. Оглядывается. Потом берёт меня за плечо, отводит к двери.

— Уходим. Прямо сейчас.

— Но она…

— Её здесь нет. — Его голос жёсткий, голос военного. — Мы обязательно найдём её. Но сейчас нам нужно об этом заявить в полицию.

Я смотрю на разгром и внутри всё сжимается от испуга. Ленка, моя Ленка. Они нашли и похитили её. Из-за меня.

Мы сразу же едем к Кравцову.

Я сижу на стуле, сжимаю в кармане телефон — Ленка не отвечает, уже двадцать звонков, двадцать гудков в пустоту.

Кравцов слушает нас молча. Потом говорит:

— Ваши похитители, Варвара Сергеевна, упорно молчат. Профессиональные наёмники. Не называют имён, не выдают заказчика. Квалифицируем их как банду, но на Михаила пока ничего не выходит.

— Моя подруга пропала, — говорю я. Голос ровный, я его контролирую. — Её квартиру разгромили. Это он, это всё Ветров.

— У нас нет доказательств.

— Мне плевать на доказательства! — Я встаю, опираюсь руками о его стол. — Мою лучшую подругу похитили. Это всё из-за меня. Потому что я приехала к вам. Потому что я попросила её о помощи. Вы можете сделать хоть что-то?

Кравцов снимает очки, трёт переносицу.

— Я ставлю слежку возле её квартиры. Если появятся — перехватим. Но Варвара Сергеевна…

— Что?

— Если это действительно ваш муж, он не будет её держать долго. Она для него — разменная монета. Он хочет выйти на вас.

Максим, который всё это время стоял у стены, делает шаг вперёд.

— У меня есть адрес. — Голос низкий. — Загородный дом Михаила. Где он сейчас находится.

Кравцов быстро смотрит на него.

— Откуда?

— У вас своя работа, у меня своя.

— Вы не имели права.

— А вы имели право отпустить её одну? — Максим не повышает голос, но в воздухе повисает невыплеснутая ярость.

Кравцов краснеет снова. Но не отвечает.

В этот момент звонит мой телефон. Я смотрю на экран — незнакомый номер. Очень надеюсь, что это моя Ленка.

— Алло?

— Варвара Сергеевна, это Алексей Владимирович, ваш адвокат. — Голос напряжённый, быстрый. — Я только что говорил с Михаилом Глебовичем. Он вышел на связь.

— И?

— Он не желает разводиться с вами. Говорит, что готов обсуждать условия, но не сейчас. Просит время.

Я закрываю глаза.

Он никогда не даст мне развод. Потому что развод — это раздел имущества. А убийство жены — это выход из положения.

Он хочет меня убить, а не разводиться.

Я открываю глаза, смотрю на Максима, потом на Кравцова. Хочу сказать им это — но не успеваю.

Телефон в