Телохранитель для пышки 2 - Рэй Харт

— Стоять! — орёт Максим.

Но Михаил уже выстрелил — навскидку, не целясь. Пуля ударяет в косяк рядом с головой Максима, щепки летят в лицо. Этого достаточно, чтобы Михаил с Ленкой исчезли за дверью.

Вдруг, с мерзким щелчком, включается аварийное освещение.

— За мной! — Максим хватает меня за руку, рывком поднимает с пола.

Мы бежим. Коридор — тёмный, тусклые лампы на стенах мигают, как умирающие светлячки. Впереди — лестница на второй этаж. Генератора едва хватает на такое освещение.

— Они там, — шепчет Максим. — На втором этаже есть выход на крышу. Хотят уйти через чердак.

— А Кравцов где?

— Уже взял периметр вместе со спецназом. Но эти негодяи всё равно могут уйти.

Мы поднимаемся по лестнице. Ступеньки скрипят, я стараюсь ступать легко, но дыхание сбивается — страх, адреналин, боль в запястьях от стяжек. Максим тянет меня за собой, не отпускает.

— Ты ранен? — шепчу я, глядя на его руку — она в крови, почти чёрной в этом свете.

— Царапина, — отвечает коротко.

На втором этаже — длинный коридор. В конце его — свет. Оттуда доносятся голоса — Ленка, истеричная, звонкая. Михаил — низкий, рычащий. Они спорят, как старые супруги.

— … не уйдём, они окружили дом!

— Заткнись и иди! Не ной!

Максим замирает у стены, прижимается спиной к обоям. Я — за ним. Он выглядывает из-за угла, потом поворачивается ко мне:

— Варя, слушай. Я пойду первым. Ты — за мной, но держись сзади. Не высовывайся.

— А если они выстрелят?

— Не выстрелят. — Его голос твёрдый, как сталь. — Не успеют, я намного быстрее, чем ты думаешь.

Я киваю. Горло совсем пересохло.

Мы движемся дальше.

Максим идёт быстро, бесшумно. Я за ним, пригнувшись, почти на корточках. В руке у него пистолет — я вижу, как пальцы сильно сжимают рукоятку.

В комнате, где укрылись Михаил и Ленка, дверь приоткрыта. Оттуда льётся тусклый свет — настольная лампа. Я слышу их шумное дыхание.

Максим останавливается у косяка. Смотрит в щель. Потом оборачивается ко мне, шепчет:

— Они у окна. Михаил смотрит на двор, Ленка — на дверь. У обоих есть пистолеты. Они хотят забрать деньги из открытого сейфа.

— Что делать?

— Я захожу. Ты остаёшься здесь.

— Нет!

— Варя. — Он берёт меня за плечи, смотрит в глаза. В темноте его лицо бледное, но глаза горят. — Я справлюсь.

— Максим…

— Ты веришь мне?

Я смотрю на него. На этого человека, который пришёл за мной сквозь непроглядные тоннели, сквозь пули, сквозь темноту. Который никогда не сдавался. Который всегда меня находил и спасал.

— Верю.

Он кивает. Отпускает меня. И толкает дверь ногой.

— Руки вверх! — рявкает он, влетая в комнату.

Я выглядываю из-за косяка.

Они растерялись. Михаил стоит у сейфа, пригнувшись. Ленка — рядом с ним, в углу. Её платье блестит в свете лампы, лицо белое, губы накрашены — кровавое пятно на бледной коже. Она сжимает маленький пистолет, стальная рукоятка дрожит в её пальцах.

— Не стреляй! — орёт Михаил.

— Бросай оружие! — Максим целится ему в голову.

Михаил медленно поднимает руку с пистолетом. Ленка смотрит на него, потом на Максима, потом замечает меня в дверях.

В её взгляде что-то меняется — страх уходит, остаётся только холодная, бешеная ненависть.

— Варя, назад! — кричит Максим.

Но я не успеваю.

Ленка резко поднимает руку — целится не в Максима. В меня.

— Получай, сука!

Выстрел. Громкий, резкий.

Я закрываю глаза.

Глава 12. Пуля для двоих

Максим бросается наперерез — не грудью под пулю, как в кино, а сбивает меня с ног, падает сверху, накрывает собой. Мы вместе летим на пол — я спиной, он на мне.

Выстрел. Я чувствую по вибрации тела, как пуля входит в его спину, прикрывающую меня. Звук глухой, совсем не похож на выстрел, он как удар кулаком по сырой глине. Максим вздрагивает, но без крика, только стон. Потом выдыхает — резко, со свистом — и замирает в моих руках.

— Максим! — кричу я.

Он не отвечает. Я пытаюсь выскользнуть из-под него, но он чертовски тяжёлый, всем своим весом придавил меня к полу.

Совсем рядом я слышу крики Ленки и Михаила. Но я не разбираю их слов. Потом происходит серия выстрелов. С улицы. Это работают снайперы. Кравцов всё-таки взял периметр под свой контроль.

Я слышу, как пули впиваются в стены, в оконные рамы, в потолок. Одна из них проходит через оконное стекло — раздаётся звон, осколки сыплются на пол.

Потом — крик Михаила. Короткий, оборванный.

Я не вижу, что там происходит. Я под Максимом, лицом к полу, вижу только пыль, осколки, капли крови, которые капают на паркет рядом с моей щекой.

— Максим, — шепчу я. — Максим, ты меня слышишь?

Он не отвечает. Но его тело дрожит — мелко, судорожно. Он в сознании. Он борется за свою жизнь и всё ещё защищает меня своей спиной.

Я с трудом выворачиваю плечо, приподнимаюсь на локте. Максим скатывается на бок, я наконец вижу его лицо — бледное, почти серое. Глаза открыты, но смотрят в потолок, не мигая.

— Максим!

Он медленно поворачивает голову ко мне.

— Живая, — выдыхает облегчённо.

— Лежи, не двигайся, — я оглядываюсь.

Ленка лежит на полу метрах в двух, схватившись за плечо. Пальцы в крови — снайпер зацепил её, когда стрелял в окно. Она не кричит, только скулит тихо, как раненый зверь. Её маленький пистолет валяется в стороне.

Михаил неподвижен. Он упал лицом вниз у самого окна. Я вижу растущую лужу его крови. И разбросанные денежные купюры окружающие его тело.

Я не чувствую ничего, абсолютно. Ни облегчения, ни радости, ни жалости. Но за Максима мне безумно страшно.

Потом он кашляет.

Коротко, надрывно. И изо рта течёт алая кровь.

— Варя… — его голос хриплый, с бульканьем.

Я осматриваю его спину. Пуля попала в район сердца, но я с облегчением вижу, что Максим надел бронежилет. Пуля застряла именно в нём. Но почему у него так сильно кровь идёт изо рта?

— Максим… — я прижимаюсь к нему, глажу по щеке, вытираю кровь с губ. — Не смей, слышишь? Не смей оставлять меня.

Он смотрит на меня. Хочет что-то сказать — но вместо слов выдыхает ещё один кашель, и кровь снова течёт по подбородку.

— Ребро, — выдыхает он. — Сломанное ребро…

Я понимаю. Пуля, вошедшая в бронежилет, задела ребро. И это ребро,