Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Я знаю. И я не знаю, как бороться со всеми ними. Усталость, которую она долго сдерживала, проникла до самых костей, выносливость и магия были истощены до предела. Она сделала нетвёрдый шаг в сторону ложи, где ждала Тетрархия, и обнаружила, что окружена новыми доброжелателями и почитателями. Надолго ли? Пока следующий кризис снова не заставит вас ополчиться на меня?

— Я ни на секунду в тебе не сомневалась. — Женщина принялась неистово трясти её руку. Сарай с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть, когда мужчина попытался сделать то же самое.

— …представляешь, сколько монет Квартал Аэлиуса должен был получить за эти годы!

— Дороги в квартале Кассанданы могли бы быть и получше.

— Я… — она обмякла под градом продолжающихся вопросов. Проклятье.

Чьи-то руки сжали её плечи и притянули спиной к тёплой груди.

— Это вопросы к Главному Тетрарху Кассандане, — произнёс красивый, мелодичный голос. Большие пальцы Кадры нашли её затылок и медленно, нежно провели вниз по шее. Она едва не растаяла, сердце сжалось от любви и изнеможения.

Чья-то рука потянула её, забирая из объятий Кадры. Он отпустил её, но взгляд, острый, как нож, остался на её щеке. Отдыхай, приказывали эти чёрные глаза, я разберусь с ними.

С легким чувством тоски она позволила Анеку увлечь себя к входу для Петиторов, чувствуя себя так, словно мир превратился в жидкий океан. Земля качнулась, когда они помогли ей взобраться на кобылу, Целум.

— Я не проводила с ним времени уже несколько недель, — пробормотала она.

— Гнев и Разрушение, мне не нужны такие картинки в голове. И это притом, что я прочитала все тома «Альтернативных историй о девушке из башни Сидран». — Анек похлопала Сарай по плечу, когда та простонала. — Хорошо сыграно. Я всё гадала, зачем ты на это согласилась, но это был мастерский ход.

Она безвольно уткнулась в гриву Целум.

— Думаешь, сработало?

— О да. — Проницательный взгляд Анек скользнул по толпе. — Перестань думать и отдохни. Ты пережила настоящее испытание.

Она отправила кобылу в путь лёгким шлепком по крупу. К тому времени, как Сарай добралась до башни Аоран, она была практически без чувств. Но слова Веренции преследовали её: когда она открывала ворота в дом Кадры, когда чуть не утонула в ванной, заснув, пока смывала дорожную пыль, и когда наконец поплелась наверх, к его постели, и рухнула в море чёрных и золотых простыней.

Закон и порядок пали от твоей руки. Теперь все знают, что могут поступить так же.

2 Милосердие

«Когда земля горит, история спросит, почему. Она будет удивляться, как мы упустили знаки, которые теперь светятся ярко, как руны, если смотреть на них из прошлого. Она будет вздыхать о том, что мы пали, подобно податливым, амбивалентным существам, какими нас знают Эльсар, даже не осознавая, что горький прилив войны поднялся из источника, созданного нами самими.

Под спокойной поверхностью Ур Динье после падения монархии бурлят тысячи течений, которые любой предприимчивый изучающий историю может направить в русло войны.

Могущественный, скрытный Эльсарианский Орден стремится навязать религиозное правление. Монополия Гильдий на северные ресурсы противостоит экономическим реформам, предложенным Тетрархией. Богатая элита — против всех нас. А на небесах властвует штормовой сезон.

Задача историка в таком случае — подняться над ролью арбитра фактов и стать наблюдателем боли. Изучать эти конфликты на предмет улучшения, вреда или застоя. Понять, как они переплетены друг с другом. Найти тех, кто плетёт эти нити, и те связи, которые, укрепившись в одной борьбе, могут разрушить другую.

Следите за симптомами войны. Если общество бдительно, его нельзя обмануть».

— отрывок из лекции Мага Телмара

Зимние утра вымывали цвет из Эдессы, раскрашивая цитадель, в которой размещалась Академия, в угольные и серебряные тона и драпируя Башенные Ворота прозрачными тенями. Впервые город казался тем, чем был на самом деле: изолированной паутиной секретов, диктующих жизнь в Ур Динье. Дом, и в то же время поле битвы.

Иней окаймлял плащ Сарай и тянулся вдоль всей её косы. Первые лучи солнца пробились сквозь украшенные безделушками ветви деревьев Академии, а её искусно подстриженные сады скрылись под хрустящим ковром снега. Прямо у мощёной дорожки группа высоких светловолосых магов воды из далёкого Устена сидела в поразительно тонких кожаных туниках и брюках, переговариваясь мелодичным акцентом, пока они придавали льду форму застывшей стаи птиц. Академия не жалела средств на зимний выпуск, и, вопреки мнению Кадры, Кассандана настаивала, чтобы всё шло своим чередом, как и всегда.

«Нам многое нужно доказать», — Главный Тетрарх выглядела измождённой на их последней встрече перед Слушанием, её алые одежды вторили лопнувшим сосудам в её глазах. «Мы не можем дать общественности ни малейшего повода верить, что мы перевернём их жизни сильнее, чем уже перевернули. Людям плевать, что ты сделала это, чтобы защитить их, Сарай. Они помнят только то, что это их напугало».

Какая ирония. Отступление Кадры от установленного закона разрушило тиранов Эдессы. Теперь же настала горькая задача удерживать власть с помощью той же системы, которая доказала свою несостоятельность, и всё потому, что людям идея перемен нравится больше, чем их воплощение. Те, кого она стремилась защитить, стали теми, кого ей приходилось переигрывать.

Впереди витиеватый металлический шпиль пронзал синее небо рассвета, подобно мечу, пронзившему пламя. Мраморная студенческая часовня Академии звенела от громкого хора песен и молитв о блестящей карьере, звонкой монете и благословенном начале новой эры в жизни выпускников.

Пещера мёртвых снов, которую она в эти дни почти не посещала, издала печальный гул. Если бы Пять лет назад не случилось Падение, прошлой зимой она была бы среди этих ликующих выпускников, сцепившись руками с друзьями, вспоминая, как они прокрадывались в общежития после ночи в городе. Она была бы… молодой. Эта мысль была для неё такой же чуждой, как Эльсарианская часовня для магов воды из Устена, которые бросали ошарашенные взгляды на неистовое пение.

Она молча добавила свой голос к общему хору. В конце концов, боги были реальны, даже если она находила их в иных местах. Её тихий выдох набросил саван на прошлое, которого не было, и она пошла дальше — навстречу тому, что существовало на самом деле.

Через два шага она едва не врезалась в агромага.

— Петитор Сарай, я писал вам на прошлой неделе, но не получил ответа. — Грудь мужчины в фиолетовых одеждах выпятилась от этого оскорбления. — Мало того, что север бунтует, так теперь ещё поползли слухи об