Возмездие - Серайа

Наступила пауза.

— Все начиналось точно так же, с писем, пока в одну ночь они не перешли к делу и не явились за ней. Остальные записки у тебя в руках — это все, что я получал до того, как они отняли у меня мою Елену.

Они? Кто это «они»?

Озадаченный его откровением, я переводил взгляд между ним и бумагами, которые держал. Положив их, я нахмурился, прежде чем озвучить информацию, которую собрал из отчета о вскрытии его жены.

— В полицейском отчете говорилось, что ваша жена скончалась во сне от отравления угарным газом и обезвоживания из-за тяжелых ожогов. Пожарные заявили, что возгорание стало крайне несчастным стечением обстоятельств: произошло короткое замыкание, вызвавшее электрический пожар.

Моралес замялся, еще раз окинув нас быстрым взглядом, прежде чем заерзать на стуле.

— Потому что мои люди позаботились о том, чтобы все так выглядело. Получив первую записку с угрозами жизни Елены, я попросил их не поднимать тревогу в полиции, так как был уверен: это просто проделки конкурентов, решивших отвлечь наше внимание на фоне расширения компании.

Это не удивляло — у таких коррупционеров, как он, в полиции всегда работал хотя бы один свой человек. Но, несмотря на его откровенность, я ему не доверял.

В этой истории явно таилось что-то еще, ведь с какой стати ему лгать о смерти жены? Зачем скрывать правду, чтобы теперь переживать весь этот кошмар заново с новой супругой?

Он мрачно усмехнулся, запустив пальцы в волосы:

— Подобные угрозы поступали и раньше, но дальше писем дело не заходило.

После паузы он сглотнул.

— По крайней мере, до тех пор, пока мне не позвонил начальник полиции и не сообщил о смерти жены.

Он поднялся на ноги и посмотрел в сторону особняка.

— Оливия ничего не знает о настоящих причинах гибели Елены и о тех письмах. — Он снова посмотрел на меня, собирая со стола записки и убирая их в карман.

Возвышаясь надо мной в угрожающей, как мне показалось, позе, он тяжело опустил руку мне на плечо.

— Я бы хотел, чтобы так оно и оставалось.

Мы встретились взглядами, пока внутри меня закипало раздражение от его вызывающего тона. Это было не предложение. Это был приказ.

Я подавил свое раздражение.

— Хорошо, сэр, — наконец произнес я, отталкиваясь назад, чтобы встать, и ножки стула со скрежетом проехались по каменным плитам.

— Отлично. Сейчас я попрошу Джексона провести для вас экскурсию.

Я уже собирался последовать за ним, как вдруг за занавеской окна, выходящего в сад, мелькнул силуэт.

Мне не удалось защитить Софию, но ее я защищу.

7. София

Холодный дождь хлестал по лицу, когда я выбежала из дома, натянув капюшон толстовки как можно ниже. Мои ноги вязли в сырой земле, но я продолжала двигаться вперед, прибавляя шагу.

Время от времени я оглядывалась через плечо, убеждаясь, что за мной никто не следит. Хотя я знала, что Виктор крепко спит, а ночная смена не станет делать обход до самого рассвета, бдительности много не бывает.

Если я чему-то и научилась, так это тому, что в тени может прятаться кто угодно.

Огни дома постепенно скрылись из виду, погружая меня в непроглядную тьму леса, окружающего задний двор. Земля едва просматривалась, а ее неровности в сочетании с узловатыми корнями делали бег по этому лесу сущим адом.

Но поскольку я потратила часы на его исследование и заучивание спутниковых снимков поместья и прилегающих земель, путь к отступлению я уже знала.

При лунном свете, едва пробивающемся сквозь густую крону деревьев, я пробралась к противоположной границе участка.

Подсыпать мужу снотворное оказалось непросто — после инцидента с доставкой на прошлой неделе его паранойя обострилась до предела. Но мне нужно было быть абсолютно уверенной, что он не проснется среди ночи.

Убедившись, что он погрузился в глубокий сон, я вылезла через окно спальни, спустившись по вьющимся растениям вдоль стены. Стараясь не попадать в поле зрения камер, я скользила в тени ограды, сливаясь с темнотой.

Дойдя до угла, я заглянула за него, чтобы проверить, нет ли движения в саду, после чего добралась до единственной слепой зоны на участке и бросилась бежать вглубь леса.

Еще до переезда я взломала систему безопасности поместья и выяснила, что камеры не охватывают западную часть сада, как раз там, где стоял гостевой дом.

Именно поэтому откладывать было нельзя.

Мне нужно было сделать это сегодня, потому что уже завтра мой новый телохранитель будет следить за каждым моим шагом. Незаметно ускользнуть станет куда сложнее, ведь он будет жить в той самой слепой зоне, а я не могла позволить себе попасться, особенно после стольких лет ожиданий.

Сегодня был мой единственный шанс привести остальную часть плана в движение.

Пробираясь через чащу этого леса, я старалась сосредоточиться на том, чтобы добраться до цели. Сосредоточиться на том, к чему шла целых восемь лет, но обрывки прошлой жизни то и дело тянули меня назад.

Carajo.6

Каждый шаг прочь от дома отзывался призраками прошлого.

Воспоминания нахлынули лавиной, нанося удар под дых.

Воспоминания о нем.

Mi luz en la oscuridad, mi cielito, mi Theo.7

И ветки, царапавшие лодыжки, и ледяные потоки дождя, заливавшие глаза в попытке вернуть меня в реальность, были бессильны — перед глазами стоял только он.

Воспоминания о нас выжжены в моем мозгу.

Удивление на его лице при виде меня, сменившееся тонким узнаванием, которое переросло в надежду — ровно до того момента, как ее стерли два простых слова.

Моя жена.

Я почувствовала, как учащенно забилось сердце, сдавливая легкие, выгоняя воздух и застревая в горле тяжелым комком.

Встреча с ним после стольких лет всерьез грозила выбить меня из колеи.

А я не могла себе этого позволить. Я не могла рисковать.

На кону стояло гораздо больше, чем просто я.

Мое сердце бешено колотилось в грудной клетке, когда грязь под ногами сменилась бетоном, и я подняла взгляд на возвышающееся впереди здание. Наполнив легкие влажным воздухом, чтобы справиться со спазмом в груди, я шагнула вперед, продираясь сквозь тьму к заброшенному старому амбару, где, как я надеялась, моя Росалина все еще ждала меня.

Дверь амбара была приоткрыта, и я с трудом толкнула старое, потрепанное дерево. Дверь со скрипом отворилась, и я проскользнула внутрь. Внутри было темно, лишь узкие полоски лунного света пробивались через