Возмездие - Серайа

Когда он приблизился, одна прядка его темных волнистых волос упала на лоб, коснувшись суровых бровей, а виски тронула седина.

В во рту пересохло, а подушечки пальцев закололо от внезапного осознания. Меня окатило жаром, когда в памяти вспыхнул образ моих пальцев, запускаемых в эти же волосы, тянущих, прижимающих его ближе.

Прошло семь лет, но мое тело все еще реагировало на него так, будто я ушла только вчера.

Воспоминание мгновенно рассеялось, когда я заметила, что он остановился, а между его бровей залегла легкая складка хмурости. Его сильная бородатая челюсть дернулась, пока он рассматривал меня, а глубокие карие глаза медленно и расчетливо скользили по моему телу.

Его взгляд прочертил контуры моего лица, посылая волну тепла по всему телу. На мгновение мы оба застыли с одинаково ошеломленным выражением лиц, а между нами проскочила невысказанная искра. Чем дольше я смотрела, тем сильнее убеждалась, что мне все это мерещится.

Пока мое имя не сорвалось с его губ шепотом, подтверждая, что это действительно он, что он по-настоящему здесь.

— София...?

Имя, произнесенное его голосом, запустило внутри цепную реакцию — то самое забытое чувство, что не посещало меня с нашей последней ночи.

Воспоминание накатило стихией, заставив зажмуриться от силы толчка и напрочь забыть о реальности вокруг.

Украдкой брошенные взгляды и прикосновения, тающие под напором обжигающей страсти. Губы в дюйме друг от друга после ссоры. Пальцы, чертящие линии на теле так, будто они часами заучивали их наизусть.

Сильная рука на затылке, лбы, соприкасающиеся перед шепотом: «Мне нужно поцеловать тебя», — и губы, сливающиеся в отчаянном поцелуе без лишних слов.

Я вынырнула из воспоминаний, жадно глотая воздух, а грудную клетку сдавило от груза пережитого.

Холод проник под кожу, когда я заметила, как внимательно он меня изучает. Дыхание застряло в горле. Я едва удержалась от того, чтобы не отвести глаза — мне нужно было во что бы то ни стало поддерживать легенду, на создание которой ушли месяцы и годы.

Приходилось притворяться чужими людьми, неся в себе всю тяжесть памяти о нас. Я тысячекратно представляла нашу встречу в мыслях.

Но не сейчас. Только не до того, как все закончится.

Паника поднялась в груди, и мне стоило невероятных усилий сохранить нейтральное выражение лица, когда внутри все натянулось струной, грозя порваться.

Мне хотелось взять паузу, чтобы прийти в себя после его появления, но это было исключено. Поэтому я взяла себя в руки, выпрямила спину и встала немного выше, чем прежде.

Он открыл рот, собираясь продолжить, но слова потонули в громком покашливании моего мужа. В этот момент я осознала, что успела отступить назад, а руки безвольно повисли вдоль тела.

— София? — повторил Виктор с ноткой раздражения в голосе.

Будто в трансе, мой будущий телохранитель проигнорировал его вопрос, не сводя с меня глаз. Вес его взгляда едва касался моей кожи.

Воздух вокруг искрил опасным напряжением. Словно заметив перемены в атмосфере, муж шагнул от стола и обвив рукой мою талию, притянул обратно к себе.

Со стороны это выглядело проявлением нежности — в создании иллюзии заботы и любви Виктора было не превзойти, — но на деле его пальцы больно впились в бедро, молчаливо напоминая, кому я принадлежу. Мне было плевать на эту боль и на ноющий шрам на коже, обещавший скорую расплату, потому что мои глаза по-прежнему были прикованы к нашему гостю.

Виктор попытался перетянуть внимание на себя, раз уж первая попытка провалилась.

— Мистер Альварес, это моя жена, Оливия, — произнес он, сделав особое ударение на слове «жена». Очередное напоминание для всех присутствующих о моем статусе его собственности.

Но все, о чем я могла думать, — это то, что он только что в очередной раз подтвердил: это действительно Тео.

Мой Тео.

На долю секунды в глазах Тео что-то мелькнуло. Это было мимолетно, едва заметно, но я не упустила напряжение в его плечах и сжавшуюся челюсть при слове «жена». Оно быстро исчезло, оставив после себя контролируемую жесткость.

Снова приняв отрепетированную осанку, он шагнул ближе с протянутой рукой.

Уголки губ Виктора дрогнули в подобии улыбки, он мгновенно нацепил на лицо вежливую маску хозяина жизни и подался навстречу, заслоняя меня корпусом так, будто пытался закрыть от чужих глаз.

Затем он схватил его руку и крепко пожал. Мужчины.

Не обращая внимания на демонстрацию собственнических инстинктов моего мужа, Тео убрал руку от Виктора и снова перевел внимание на меня. Он протянул руку в мою сторону, и я инстинктивно потянулась, чтобы взять ее, чувствуя сильное гравитационное притяжение к нему.

Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, когда тепло его кожи коснулось моей. Знакомый, терпкий и пьянящий аромат окатил меня волной, пуская приятный ток по позвоночнику.

Наши взгляды сцепились и задержались чуть дольше, чем следовало. Его тело было слегка развернуто ко мне, грудь поднималась и опускалась в ритме, совпадающем с моим собственным.

Звук покашливания прорезал наше оцепенение, и связь стала медленно рассеиваться. Я моргнула дважды, пытаясь вернуть внимание к мужчине, за которого вышла замуж.

Я возвращала свои эмоции под контроль, в то время как Тео слегка ослабил хватку на моей руке.

— Оливия, это Теодор Альварес, твой новый телохранитель. — Голос Виктора прогремел в кабинете, разрезая гудевшую вокруг нас напряженность.

Под его спокойным тоном сквозила острая, способная порезать грань. Его хватка на моем бедре снова усилилась, посылая искры боли вниз по ноге.

Как раз в тот момент, когда наши руки разомкнулись, большой палец Тео легко скользнул по моему голому запястью — почти невесомое касание, которое, как мне показалось, мне просто привиделось.

Пока наши глаза снова на миг не встретились, и я не заметила, как его зрачки едва заметно расширились, прежде чем он отвел взгляд и снова уставился на моего мужа.

— Рад познакомиться с вами обоими, — произнес он непринужденным тоном, пытаясь рассеять висевшее в комнате напряжение.

Надев маску обратно, я откашлялась и перевела взгляд на Виктора.

— Я же говорила, что мне не нужен телохранитель, — бросила я с вызовом в голосе.

О чем, как я знала, мне еще предстоит пожалеть.

Краем глаза я уловила вспышку боли, промелькнувшую на лице Тео при звуке моего отказа, из-за чего в груди кольнуло чувством вины. Я подавила его, заставив себя проигнорировать это, пока оно не просочилось наружу.

— Это не обсуждается, Оливия, — сквозь зубы прорычал Виктор, сверля