Возмездие - Серайа

— Войдите, — сказала я.

Джексон шагнул внутрь, заложил руки за спину и кивнул в знак приветствия. Джексон был не из тех, кто много говорит. Он предпочитал открывать рот только тогда, когда считал это необходимым. Судя по всему, словесные приветствия в эту категорию не входили.

— Да, мистер Вальдес? — подтолкнула его я.

Он слегка поджал губы при моем обращении по фамилии, особенно после того, как постоянно просил называть его просто Джексон с нашей первой встречи. Но формальности гарантировали, что между нами не возникнет связи или привязанности. Джексон мне нравился, но, если бы я когда-нибудь поняла, что он угрожает моей мести, у меня не было бы выбора, кроме как устранить его.

— Por favor, señora,3 зовите меня просто Джексон, — попросил он, прежде чем добавить: — Сеньор Виктор хотел бы видеть вас в своем кабинете.

— По какому вопросу? — нахмурилась я.

В его глазах мелькнуло неудовольствие, прежде чем он подавил реакцию и продолжил своим обычным ровным тоном.

— Думаю, будет лучше, если он объяснит сам.

Объяснит? Что еще моему мужу нужно объяснять?

Со стоном выйдя из таблицы Excel с перечнем утвержденных для гала-вечера поставщиков, я поднялась с кресла и послушно двинулась вслед за Джексоном.

Мои каблуки застучали по паркету, пока мы шли к кабинету Виктора. Костяшки Джексона тихо постучали в дверь, возвещая о нашем присутствии. Он подождал слабого звука подтверждения, прежде чем открыть дверь и жестом пригласить меня внутрь.

Виктор как раз допечатывал что-то на клавиатуре, захлопнул крышку ноутбука и поднялся. Обойдя стол, он присел на его край и протянул руку, втягивая меня между своими коленями.

Он бросил взгляд через мое плечо на Джексона, который остался стоять у двери, и бросил ему пренебрежительное «спасибо». Дверь за ним тихо щелкнула, оставляя меня наедине с моим любимым.

— Ты хотел меня видеть, mi amor? — спросила я, проглатывая подступающую тошноту от этого ласкового прозвища.

Боже, как же меня выворачивало от этих слов, но приходилось отыгрывать роль безумно влюбленной жены.

Он довольно хмыкнул.

— Да, cariño.4 Сейчас мы познакомимся с твоим новым телохранителем.

— С кем? — я растерянно моргнула, сводя брови к переносице.

Внутри все сжалось, пальцы в его ладонях непроизвольно задрожали. Дикое желание сжать их в кулаки рвалось наружу, но я задавила импульс, возвращая себе хладнокровие.

Достав из арсенала навыки, оттачиваемые годами, я изобразила на лице легкое разочарование.

— Виктор, я думала, мы уже обсуждали это? Мне не нужен личный телохранитель. У нас и так есть команда, и я говорила тебе, что со мной все в порядке. Я просто немного испугалась, когда мы получили то письмо. Уверена, это была всего лишь дурацкая шутка кого-то из твоих конкурентов, чтобы выбить тебя из колеи, особенно теперь, когда ты объявил о планах расширения компании. — Я мягко улыбнулась, пытаясь сгладить его тревогу после инцидента на прошлой неделе.

Руки Виктора скользнули по моим бокам, и мне стоило колоссальных усилий не передернуться от отвращения под маской безмятежности. Желудок свело судорогой, когда его ладони опустились ниже, крепко сжав бедра.

Началось.

— Не тебе это решать, Оливия, — холодно произнес он. — Никогда...

Тихий щелчок поворачивающейся дверной ручки прервал его на полуслове.

— Простите за вторжение, мистер Моралес, — раздался из-за спины глубокий, бархатный голос, переключивший гнев моего мужа с меня.

Знакомый холодок пробежал по позвоночнику, и тело узнало его раньше, чем мозг успел обработать информацию. Потому что где-то на подсознательном уровне я знала — просто знала, хотя вероятность его появления здесь стремилась к нулю.

Потому что этого просто не могло быть.

Мое сознание явно играло со мной злую шутку. Другого объяснения не существовало.

Я обернулась, чтобы развеять собственную гипотезу, когда мой взгляд наконец сфокусировался на вошедшем человеке.

Нет... Этого не может быть.

Кровь отхлынула от моего лица, а маска дала трещину, когда я оказалась лицом к лицу с тем единственным человеком, которого меньше всего ожидала снова увидеть, — единственным мужчиной, которого я когда-либо любила.

Мужчиной, которого я пыталась забыть семь лет.

Мужчиной, которого я бросила, чтобы убить другого.

Он переступил порог, и комната мгновенно стала теснее. Воздух переменился, приветствия Виктора ушли на задний план, и казалось, будто все замерло. Словно он мог слышать мои мысли, он поднял голову, и знакомые темные глаза встретились с моими, приковывая меня к месту.

Я не могла отвести взгляд, даже если бы хотела.

Этого не может быть. Нет никакой возможности, чтобы он оказался здесь. Должно быть, это сон.

Давление воздуха в комнате упало, оставив на груди тяжелый груз, раздавливающий ее под своим весом и останавливающий дыхание в легких. Мое сердце заколотилось о ребра, а в ушах зашумела кровь.

Как это вообще возможно?

Я была готова к любому препятствию на своем пути, но к этому я готова не была.

Никогда не была готова к нему.

Он выглядит еще прекраснее, чем я помнила.

Передо мной, одетый в строгий черный костюм, стоял единственный мужчина, преследовавший мои самые сокровенные желания. Единственный человек, показавший мне после тех убийств, что я не одинока в этом мире.

Мужчина, которого я оставила ради его же защиты. И теперь он вернулся, чтобы защитить меня.

В груди защемило от этой мысли, боль пронзила живот, словно застрявшая много лет назад пуля вновь дала о себе знать, оставляя жгучий след по мере того, как она без предупреждения подбиралась выше, угрожая подкосить мне ноги.

Казалось, он занимал больше пространства, чем я помнила. Все в нем стало больше.

Несмотря на ревущую в голове сирену, предупреждающую разорвать эту связь, я не могла устоять и не разглядывать его. Мой взгляд скользнул по его фигуре.

Он стал выше, плечи шире, а бедра плотнее обтягивала ткань костюма. Глаза скользнули по его лицу, впитывая эту постаревшую, более... безжалостную версию его самого.

Загорелая кожа, темно-карие глаза с крошечным вкраплением орехового цвета в левом нижнем углу правого глаза, пухлые губы и густая борода, обрамляющая челюсть.

Даже после всех этих лет разлуки он все еще оставался, пожалуй, самым красивым мужчиной из всех, что я видела в жизни, и несмотря на все небольшие перемены, он все еще был, все еще ощущался моим Тео.

В нем по-прежнему все казалось до боли знакомым, вплоть до этой ноющей боли в груди, которая так никуда и не делась.

Блять, неужели именно поэтому мне так больно?

От осознания того, как хорошо