Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— У тебя нет денег на отдельного юриста такого уровня.

— Тогда вы оплатите. Как часть расходов на мероприятие.

Юрист кашлянул, пряча улыбку или неловкость. Отец не улыбался.

— Ты начинаешь путать уступчивость с правом диктовать условия.

— А ты путаешь согласие выйти замуж с согласием идти с закрытыми глазами.

Они снова смотрели друг на друга через стол. Ася чувствовала, как сердце бьется слишком быстро, но отступать не собиралась. Может быть, юрист был мелочью. Может быть, отец все равно найдет способ обойти ее. Но именно с мелочей начиналась новая реальность. Если она не может отказаться от брака, значит, должна хотя бы перестать входить в него с повязкой на глазах.

— Хорошо, — сказал отец наконец. — Андрей Михайлович подберет тебе независимого специалиста.

— Нет. Я найду сама.

— Не глупи.

— Я сказала, сама.

Виктор Сергеевич чуть склонил голову, будто видел перед собой не дочь, а внезапно оживший документ, внесший правки без согласования.

— У тебя сутки.

— До свадьбы неделя.

— У тебя сутки на юриста. И не пытайся обращаться к людям, которые любят лишний шум.

— Почему? Вдруг шум — единственное, чего вы все боитесь?

Отец не ответил. Но его молчание было ответом.

Когда она вышла из кабинета, уже стемнело. В холле пахло полированным деревом и зимним воздухом: кто-то недавно открывал входную дверь. Ася остановилась у лестницы, не зная, куда идти. В комнату не хотелось. В столовую — тем более. Дом был полон людей, но ощущался пустым в самом страшном смысле: здесь не было никого, кто мог бы быть на ее стороне.

Она накинула пальто и вышла на крыльцо.

Снег наконец перестал быть мокрым. Он падал мягко, почти красиво, подсвеченный фонарями вдоль подъездной дорожки. Сад, днем голый и серый, сейчас казался чужим, спрятанным под тонкой белой пылью. За воротами шумел город — далекий, обычный, наполненный людьми, которые ехали с работы, покупали хлеб, ругались в пробках, выбирали подарки, встречались, расставались, жили. Ася вдруг остро почувствовала, что ее жизнь вывели из общего потока и направили по отдельной дороге. Туда, где старый дом у леса, мужчина с темными глазами и репутацией Отморозка, погибший брат, сорванная сделка, банкротство, папка о смерти матери и вопрос, который становился все важнее: кто кого использует первым?

Дверь за спиной открылась. Она не обернулась, думая, что это прислуга или охрана. Но голос оказался Миланин.

— Холодно.

— Иди внутрь.

— Я не за советом пришла.

Ася все-таки повернулась. Сестра стояла в дверях, накинув короткую шубку поверх домашнего костюма. В желтом свете из холла она выглядела почти мягкой. Почти живой, а не глянцевой.

— Тогда зачем?

Милана вышла на крыльцо и остановилась рядом, но не слишком близко.

— Я хотела сказать... — Она замялась, и это было настолько не похоже на нее, что Ася насторожилась. — В общем, не вздумай ему рассказывать, что я отказалась.

Ася даже не удивилась. Усталость оказалась сильнее.

— Конечно. А я почти подумала, что ты пришла извиниться.

— Перед тобой?

— Глупость, да.

Милана обняла себя руками.

— Ты не понимаешь. Если он решит, что его унизили...

— Его унизили.

— Не я.

— Конечно. У нас в семье вообще никто ни в чем не виноват. Все просто стоят рядом, пока папа принимает решения.

Милана стиснула зубы.

— Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя чудовищем?

— Нет. Я хочу, чтобы ты хотя бы раз почувствовала, что я человек.

Сестра отвернулась. Некоторое время они молчали, глядя на падающий снег. Потом Милана вдруг сказала совсем тихо:

— Он спросил меня тогда, на встрече, есть ли у меня сестра.

Ася медленно повернула голову.

— Что?

— Дамир. Он спросил. Не знаю почему. Папа говорил о договоре, о семье, о сроках. А он вдруг посмотрел на меня и спросил: “У вас есть сестра?” Я сказала, что есть. Он спросил: “Родная?” Я сказала, что по отцу. Он больше ничего не сказал.

Холод вокруг словно стал гуще.

— Почему ты раньше не сказала?

Милана пожала плечами, но движение вышло дерганым.

— Не думала, что важно.

— Ты врешь.

— Да какая разница? — она вспыхнула. — Может, он просто проверял состав семьи. Может, знал, что папа попробует что-то переиграть. Может, ему вообще плевать, кого брать, если фамилия Лебедева. Я не знаю!

Ася смотрела на нее и чувствовала, как внутри медленно, неприятно сдвигаются куски картины. Дамир спросил о сестре. До подмены. Значит, сама идея не стала для него полной неожиданностью. Или он заранее подозревал, что Лебедевы способны заменить Милану кем-то другим. Или хотел именно этого. Нет, последнее было абсурдом. Он не знал Асю. Не мог знать. Или мог? Через мать? Через папку? Через прошлое, где их семьи пересекались теснее, чем ей говорили?

— Милана, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Ты уверена, что он спросил именно так?

— Да.

— И папа слышал?

— Конечно.

— Как отреагировал?

Милана нахмурилась.

— Никак. Сказал что-то вроде: “Анастасия не участвует в семейных делах”. А Дамир ответил...

Она замолчала.

— Что он ответил?

Милана облизнула губы.

- “Пока”.

Снег падал между ними белыми хлопьями. Где-то за воротами проехала машина, фары скользнули по решетке и исчезли. Ася вдруг почувствовала, что холод пробрался под пальто.

Пока.

Одно слово. Не угроза, не обещание, не объяснение. Но почему-то именно оно заставило ее сердце ударить сильнее. Дамир Воронцов знал о ней. Или, по крайней мере, знал, что в семье Лебедевых есть другая дочь, не участвующая в семейных делах. И сказал “пока”. Значит, он уже тогда видел ее как возможную часть игры. А отец это слышал. И все равно вчера делал вид, что просто заменяет Милану по обстоятельствам.

— Спасибо, — сказала Ася.

Милана удивленно посмотрела на нее.

— За что?

— За то, что хоть раз сказала полезную правду.

Сестра дернулась, будто хотела ответить колкостью, но не стала. Только плотнее запахнула шубку.

— Не думай, что он на твоей стороне.

— Я пока даже не знаю, на чьей стороне я сама.

— Он тебя сожрет.

Ася посмотрела на темную дорогу за воротами.

— Возможно.

— И тебе не страшно?

Она усмехнулась.

— Страшно. Просто в этом доме меня уже начали есть. Так что, может, разнообразие пойдет на пользу.

Милана нахмурилась, не понимая, шутит ли она. Ася тоже не была уверена.

Позже, уже в комнате, она снова открыла поисковик, но теперь не стала читать статьи. Вместо этого нашла старую фотографию с делового форума, где Дамир Воронцов стоял рядом с отцом. Между ними не было дружбы. Это бросалось в глаза даже на постановочном кадре. Отец улыбался той своей улыбкой, которую надевал для камер: уверенной,