Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— Расскажи, — сказала Ася.

Милана моргнула.

— Что?

— Расскажи. Раз уж мне за него замуж, я хочу знать, что именно все обо мне уже знают, кроме меня.

Лариса Аркадьевна бросила на дочь предупреждающий взгляд.

— Не надо сгущать краски.

— Почему? — Ася повернулась к мачехе. — Вчера вы сгущали их достаточно, чтобы Милана выглядела жертвой. Сегодня жертва поменялась, и краски вдруг стали лишними?

— Анастасия, — отец сказал это тихо, но в голосе уже звенел металл.

Она подняла ладони.

— Хорошо. Тогда расскажи ты. Кто такой Дамир Воронцов? Почему старое соглашение с ним настолько важно, что вы готовы отдать ему не ту невесту? Почему Милана трясется от одного имени? Почему ты боишься, что он получит документы о маме? И почему у меня ощущение, что меня отправляют не замуж, а в клетку к человеку, которого вы сами загнали в угол?

На этот раз молчание затянулось. Отец не торопился отвечать. Лариса Аркадьевна смотрела в сторону, будто внезапно заинтересовалась цветочной композицией на буфете. Милана нервно прокручивала кольцо на пальце. Ася вдруг поняла, что их пугает не только Дамир. Их пугает необходимость говорить о нем связно, потому что связная история могла открыть слишком много.

— Воронцовы были нашими партнерами, — наконец сказал отец. — Много лет.

— Были?

— После смерти Рустама Воронцова многое изменилось.

Рустам. Младший брат. Ася слышала это имя раньше только в новостных обрывках. “Трагически погиб”. “Наследник младшей ветви”. “Авария на трассе”. “Семья отказалась от комментариев”. Потом все затмило падение Дамира, и мертвый брат превратился в удобное объяснение чужого безумия.

— Он погиб в аварии, — сказала Ася.

— Да, — ответил отец. Слишком коротко.

— И Дамир после этого избил какого-то партнера?

Милана фыркнула.

— Не какого-то. Сергея Орлова. Он был одним из людей, которые вытягивали их проект, когда все уже трещало. Дамир ворвался к нему в офис и чуть не забил до смерти. Прямо при секретаре. Ему потом чудом удалось замять уголовное дело, потому что Орлов не стал добивать ситуацию. Хотя надо было.

— Милана, — тихо сказала Лариса.

— А что? — сестра резко повернулась к матери. — Пусть знает. Она же хочет правду. Вот правда. Он псих. У него брат погиб, и у него сорвало крышу. Он решил, что все виноваты, начал рыться в документах, срывать сделки, угрожать людям, орать на совещаниях, ходить с охраной так, будто вокруг враги. Компания и так была в тяжелом положении, а он добил ее собственными руками.

Ася слушала и пыталась отделить факты от истерики. В Миланиных словах было слишком много чужих интонаций. Она явно пересказывала то, что слышала от взрослых, от подруг, от светских сплетников. Но именно потому рассказ звучал страшно: это была не одна версия, а уже сформированная городская легенда, гладкая от множества пересказов.

— Сорвал сделку века, — добавила Милана. — Ты хоть понимаешь, что это было? Большой девелоперский проект на северной земле. Отели, коттеджи, медицинский центр, что-то там еще. Все уже было подписано почти. А он на финальной встрече устроил скандал, обвинил собственных партнеров в убийстве брата и мошенничестве. Без доказательств. При инвесторах. После этого половина банков от них отвернулась.

Отец медленно положил чашку на блюдце.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю. Все это знают.

— Все знают то, что им удобно знать, — сказал отец.

Ася уловила в его голосе что-то странное. Не защиту Дамира. Нет. Скорее раздражение человека, который считает массовую версию слишком грубой и потому опасной своей простотой. Значит, за ней было больше. Значит, Воронцов сорвал сделку не просто потому, что сошел с ума. Или отец боялся именно такой возможности.

— А что знаешь ты? — спросила Ася.

— Достаточно, чтобы понимать: Дамир Воронцов человек тяжелый, жесткий и непредсказуемый. Но он не дурак. И не нищий, как любит думать твоя сестра.

Милана недовольно передернула плечом.

— Он банкрот.

— Формально — да, — сказал отец. — Фактически у него остались связи, люди и часть активов, которые не так просто отследить. Кроме того, старое соглашение между семьями касается не только брака. Оно связано с долями, обязательствами и доступом к замороженным пакетам документов.

— Каких документов? — сразу спросила Ася.

Отец посмотрел на нее долгим взглядом.

— Деловых.

— У нас сегодня день недомолвок?

— У нас сегодня день, когда тебе стоит усвоить главное: этот брак нужен не для романтики. И не для того, чтобы кому-то понравиться. Ты должна вести себя спокойно, не лезть в его дела и не провоцировать.

Ася медленно кивнула.

— То есть меня отправляют к человеку, который, возможно, считает нашу семью виновной в смерти своего брата, и я должна не провоцировать.

— Он не сможет причинить тебе вред без последствий.

Это прозвучало почти смешно.

— А если сможет?

Лариса Аркадьевна раздраженно вздохнула.

— Ну что за манера разговаривать, будто тебя отправляют на бойню? Дамир Воронцов, как бы ни сложилась его жизнь, человек своего круга. Он не дикарь.

— Правда? — Милана подняла брови. — А живет почему в лесу?

— Милана, прекрати.

— Нет, пусть знает и это. Он теперь живет в старом доме Воронцовых за городом. Не в нормальном особняке, где приемы и охрана на воротах, а в этой мрачной развалине у соснового леса. Там даже связь плохо ловит. Девочки рассказывали, что он почти никуда не ездит, людей не принимает, журналистов посылает так, что те потом месяцами не подходят. У него остались только водитель, какая-то старая экономка и юрист, который таскается за ним, как могильщик за гробом.

Ася сжала чашку. Дом в лесу. Человек, который заперся после смерти брата. Водитель, экономка, юрист. Почти сказочный набор, только сказка была не про принца и заколдованный замок, а про ссылку к мужчине, которого город вычеркнул из приличных списков и оставил за собой право бояться.

— Как зовут юриста? — спросила она.

Отец насторожился.

— Зачем тебе?

— Просто пытаюсь собрать список людей, которые будут чаще видеть меня после свадьбы, чем собственная семья.

Лариса Аркадьевна поморщилась.

— Павел Грановский, — ответил отец после паузы. — Очень неприятный человек. Умный.

— А водитель?

— Кажется, Артем. Или Артур, — бросила Милана. — Какая разница?

Асе почему-то показалось, что разница есть. В людях вокруг Дамира Воронцова сейчас было больше смысла, чем в людях вокруг нее. Если после падения возле него остались только трое, значит, эти трое либо преданы, либо опасны, либо знают то, что остальные предпочли забыть.

— Экономку зовут Тамара Петровна, — неожиданно сказала Лариса Аркадьевна. — Она много лет работала у его матери. Не думаю, что тебе