Рождество по чужому рецепту - Синди Лу

Кто-то постучал в дверь, и она почти сразу открылась.

— Готова, tesoro?

Я сунула рисунок под подушку и, к счастью, отец ничего не заметил, увлечённо разворачивая чёрный свёрток, который принёс с собой.

— Твоя новая униформа. Ты будешь в восторге! — почти прокричал отец, но я, рассматривая красно-зелёное нечто в его руках, очень сомневалась в его словах.

Наконец он достал зелёный бархатный костюм с огромными золотыми пуговицами. К нему прилагались полосатые колготки и огромные ботинки с загнутыми вверх носами, на концах которых болтались бубенчики.

— Пап, я это не надену. — Я повертела башмак в руках. — В них и убиться можно. Это больше похоже на лыжи, а не на обувь.

— Зато они очень тёплые, не замёрзнешь. А ходить в них не обязательно, главное — стоять и привлекать внимание. Ты будешь лицом траттории! — торжественно объявил он и словно из ниоткуда достал колпак и водрузил мне на голову. Раздался звон.

Конечно, на нём тоже были колокольчики.

Отец отступил на шаг и посмотрел на меня с такой гордостью, что я не смогла ему отказать.

— Если я помощница Санты, — подозрительно начала я, не замечая в руках папы красного пальто, — то где сам Санта?

— У меня есть колпак, — он невозмутимо похлопал себя по карману.

— И всё? То есть я должна два дня ходить в унизительном костюме, а у тебя будет только колпак?

— Хлоя, если я надену полосатые колготки, мы отпугнём всех наших клиентов, а хотелось бы наобо…

— Ты знаешь, о чём я! Если я эльф, то где твой костюм Санты?

— Я не нашёл свой размер. Всё, tesoro, одевайся, я жду тебя внизу! — И он ушёл, напевая какую-то рождественскую мелодию.

— Прекрасно, — пробурчала я, натягивая на себя эльфийский камзол. — Карма настигла меня быстрее, чем я думала.

Я посмотрела на себя в зеркало и сразу же пожалела об этом. На мне костюм выглядел ещё хуже. Красно-зелёный колпак, несуразные рукава-фонарики, ткань, походившая на обивку бильярдного стола, и яркие колготки, от которых у меня уже рябило в глазах. Но самое главное — башмаки, загнутый нос которых доходил мне почти до икр.

Несколько шагов к выходу — и каждый из них сопровождался позорным дзынь.

Зато Итан сможет услышать меня издалека и убежать, если захочет. Или насладиться моим позором.

На ярмарку мы ехали под аккомпанемент бубенцов, которые звенели на каждом повороте.

— Не переживай так, ты выглядишь очень празднично! — подбодрил отец.

— Это то, чего мне хотелось меньше всего, — буркнула я себе под нос, а он сделал вид, что не заметил.

Большинство лавок только открывалось, но в нашем шатре уже суетился Марко, который наверняка приехал сюда за несколько часов, чтобы установить оборудование.

— Хлоя, тебе очень идёт! — просиял он и протянул мне бумажный стаканчик. — Горячий шоколад.

— Спасибо, Марко. — Я сделала глоток и рассеянно осмотрела площадь, на которой в ряд стояли палатки почти всех заведений города.

Рука непроизвольно сжала стаканчик, когда я увидела, что напротив нашего увешанного гирляндами шатра расположилась лавка «Фьорда». Нас разделяли всего несколько метров, и, видимо, мне предстояло весь день мелькать перед Итаном в клоунских башмаках.

Хансены уже тоже установили оборудование, но никого из них пока не было видно. Однако стоило мне подумать об Итане, как он вышел из глубины палатки с подносом синнабонов в руках. Разумеется, на нём не было ни дурацкого камзола, ни странной шапки, только тёмное пальто и кожаные перчатки.

Он поставил булочки на стол и, не поднимая взгляда, начал выкладывать их на блюдо. Итан выглядел уставшим и почему-то хмурился, но всё равно явно смотрелся лучше, чем я в моём красно-зелёном великолепии. Он поднял глаза, будто почувствовав, что за ним наблюдают, и посмотрел прямо на меня. Я быстро отвела взгляд.

Хлоя, что за глупости, он уже заметил, что ты пялилась. Сделай вид, что в этом нет ничего такого!

Я снова посмотрела на Итана, ожидая, что продолжает выкладывать синнабоны, но вместо этого он изучал меня. Его взгляд скользил по моему камзолу, колготкам, а потом вернулся к лицу. Сжавшись, я приготовилась к насмешке или хотя бы высокомерной ухмылке, но в нём не было ни того, ни другого.

Итан смотрел на меня... с теплотой? Словно я была не нелепым эльфом, а кем-то, кто сделал его хмурое утро немного лучше. Он поднял уголки губ, и я, сама того не ожидая, ответила тем же. Я не помню, когда так открыто улыбалась Итану, но сейчас, зная, что он не обманывал меня, я не могла этого не сделать.

— Мистеру Моретти лучше не видеть, что ты общаешься с Хансеном-младшим. — Марко тронул меня за руку, и чары рассеялись. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, и снова стала Хлоей Моретти. Казалось, невидимая стена снова опустилась между нашими с Итаном палатками, но почему-то я была уверена — ничего больше не будет как прежде.

Глава 14

Дзынь.

Наверняка вам снился кошмар, в котором вы стоите голой перед классом, а все над вами смеются? Забудьте. С сегодняшнего дня я знаю сценарий похуже.

Дзынь.

Этот звук теперь навечно поселится в моих снах. Как и полосатые чулки, сползающие при каждом шаге, и башмаки с загнутыми носами, которые, кажется, были созданы садистом. Сюда можно добавить ухмыляющихся одноклассников и восхищённые взгляды детей, которые рады получить из рук эльфа кусочек пиццы.

— Хлоя, tesoro, три «пепперони», два горячих шоколада и глинтвейн для миссис Шарп и её детей, — я стояла рядом, но папа всё равно говорил настолько громко, что перекрикивал рождественские песни, гремящие из динамиков.

— Минутку, — ответила я, выдавив улыбку, и забрала у Марко пиццу. Разлила напитки и развернулась к гостям, едва не зацепившись носком башмака за ножку стола.

— Спасибо, Хлоя, — Миссис Шарп благодарно кивнула, передавая картонные тарелки детям, едва достающим до прилавка.

— Мама, какой красивый эльф! — завопил Билли, её младший сын, и уставился на меня. — А где Санта?

— И правда, мистер Моретти, где Санта? — скрестила я руки на груди, обращаясь к отцу.

— Он в другом конце ярмарки, вы ещё там не были? — папа улыбнулся и полез под прилавок, доставая два леденца в виде наряженных ёлок. — Но он просил передать вам это.

Мальчики запищали от радости, схватили конфеты и убежали куда-то в толпу. Миссис Шарп поспешила за ними.

— Вечно ты выкрутишься, — недовольно пробурчала я, а отец приобнял меня и засмеялся так заразительно, что я