Рождество по чужому рецепту - Синди Лу

— Возьми. Вдруг сможешь что-то восстановить.

— Спасибо.

— Поезжай первая. Я буду за тобой, чтобы убедиться, что ты снова не решишь припарковаться в кювете.

Я усмехнулась, села в пикап и сразу же завела его. Всю дорогу до Холли-Спрингс я смотрела в боковые зеркала и каждый раз, замечая чёрный внедорожник, пыталась подавить назойливое тепло в груди.

Глава 10

Холли-Спрингс, с его предрождественской суетой и украшениями, мгновенно вернул меня в реальность. Итан, всю дорогу следовавший позади, мигнул мне фарами, а сам свернул на соседнюю с нашими ресторанами улицу.

Скорее всего, он собирался сделать круг или заехать на заправку, чтобы не появляться одновременно со мной перед родителями. Всё правильно — «просто Итан» и «просто Хлоя» остались в домике у озера, сейчас мы снова были Хансеном и Моретти.

На парковке у нашей траттории почти не осталось свободных мест. Сквозь панорамные окна виднелись силуэты посетителей, а в морозном воздухе уже отчётливо пахло специями и жареным сыром.

Заглушив мотор, я ещё раз прокрутила в голове легенду о том, где именно провела ночь. С глубоким вздохом поднялась на крыльцо и на мгновение замерла, глядя на пустое место Итана на стоянке «Фьорда». В этот момент дверь траттории распахнулась, едва не задев меня.

— Осторожнее, юная леди.

Передо мной стоял мужчина с безупречным золотистым загаром, в бежевом пальто и тёмно-синей кашемировой водолазке.

— Простите, — буркнула я и попыталась обойти незнакомца, который выглядел слишком инородным для этого города.

— Ничего страшного. — Его губы тронула улыбка, но взгляд оставался холодным. Он оценивающе осмотрел меня, словно прикидывал цену моего пуховика и пытался решить, стою ли я его внимания.

— Хорошего дня. — Он снова продемонстрировал свою чересчур идеальную улыбку и, отвернувшись, зашагал вдоль по улице. Потом пересёк дорогу, дёрнул на себя дверь неосвещённого здания и зашёл внутрь.

Я ещё пару секунд смотрела ему вслед, гадая, кто это, а потом переступила порог траттории. В зале почти не было свободных мест. Официанты ловко лавировали с переполненными подносами между посетителями, мужчины за дальним столом спорили о хоккее, звенели бокалы. Кто-то мог назвать это хаосом, но даже если так — для меня это был самый уютный хаос на свете.

— Хлоя! — Мамин голос вынырнул из общего гула.

Она выскочила из-за стойки и бросилась ко мне, едва не сбив одного из гостей. Следом за ней, широко шагая, спешил отец.

— Tesoro! — Папа сгрёб меня в охапку так сильно, что, казалось, я услышала хруст своих рёбер. — Вернулась!

— Мы так волновались! — Мама приобняла нас с отцом, целуя меня в щёку. — Как ты себя чувствуешь? Не замёрзла ночью?

Память услужливо подсунула кадры прошлой ночи и — что ещё хуже — сегодняшнего утра. Я почувствовала, как краснею.

— Я спала в тепле, — быстро ответила я, пока никто ничего не заметил. — Перевал закрыли, пришлось ждать, пока расчистят дорогу.

— Главное, что ты здесь! — Отец отстранился, улыбаясь, но я почувствовала, что что-то не так.

— Что случилось? — Я понизила голос, чтобы нас не услышали гости.

Папа выглядел до предела напряжённым и уже не мог это скрыть. Его взгляд метнулся к двери, из которой недавно вышел незнакомец.

— А этот… — Я кивнула в сторону выхода. — Кто это был? Тот мужчина в дорогом пальто?

Лицо отца исказила гримаса отвращения.

— Джулиан Вэнс.

Знакомая фамилия заставила меня нахмуриться, и я попыталась вспомнить, где её слышала.

— Тот самый ресторатор из Нью-Йорка?

— Стервятник, а не ресторатор! — прошипел отец. Он перехватил меня за локоть и увлёк в сторону кухни подальше от любопытных глаз. — Пришёл, занял лучший столик, заказал лазанью по рецепту твоей бабушки, а потом позвал владельца... И знаешь, что он сказал?

Папа брезгливо вытянул лицо, пытаясь изобразить снисходительно-высокомерный тон:

— «Синьор Моретти, ваша кухня милая, но ей не хватает стиля». Стиля! — Он всплеснул руками. — А ему не хватает совести!

— Милый, тише. Гости услышат, — мама мягко положила руку ему на плечо, и, кажется, это сработало.

— Зачем он вообще приходил?

— Он предложил купить нас, Хлоя, — тихо произнесла мама, заметно побледнев.

— Что?!

— Он скупает всё, — продолжил отец, и в его голосе уже не было ярости. Его руки бессильно опустились, и внезапная бесцветность этих слов пугала меня куда больше, чем любые крики. — Вэнс собирается построить здесь свой гастрономический кластер, он уже купил одно помещение на нашей улице… И сказал, что мне пора на пенсию, пока моё заведение хоть чего-то стоит.

— Но зачем продавать тратторию, если у нас всё хорошо? Ну… не считая долгов. — Я оглянулась на шумный зал. Люди пили, смеялись, наслаждались едой. Неужели этого недостаточно, чтобы оставаться на плаву?

— Но это еще не всё. — Голос отца снова стал жёстким. — Тринадцать лет назад Хансен продал душу Вэнсу. Мы с ним были как братья, вместе выкупили здание, где сейчас «Фьорд». Мечтали, что построим там ресторан и даже начали... А потом пришёл кризис. Банк уже затягивал петлю на наших шеях, и Хансен сломался. Вместо того чтобы бороться вместе со мной, он втайне впустил Вэнса в наше дело.

Отец горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня.

— Вэнс мне сразу не понравился… Мы долго спорили, и в итоге я ушел. Продал свою долю почти за бесценок, лишь бы не иметь дел с этим подонком. Надеялся, что Хансен со временем одумается, но, раз Вэнс снова оказался здесь, всё не так просто. Если Вэнс или Хансены выиграют этот конкурс, нам конец. Против их денег нам не выстоять.

Перед глазами некстати промелькнул Итан, точнее, его новая версия, до боли напоминающая мальчишку из детства, когда между нами ещё не было лжи и обид. Я отмахнулась от неё, напоминая себе, что он до сих пор остаётся Хансеном, а его отец уже однажды предал моего.

— Мы не дадим им выиграть, пап, — твёрдо сказала я, удивляясь собственной решимости. — Ни Вэнсу, ни Хансенам.

Отец поднял голову, и его глаза, ещё минуту назад казавшиеся пустыми, заблестели. Он по-медвежьи притянул меня к себе и крепко прижал к пропахшему мукой фартуку.

— Вот это моя девочка! — сказал он уже веселее, а потом отстранился. — Иди мыть руки, у нас впереди куча работы!

На негнущихся ногах я подошла к раковине и включила горячую воду. Пообещать войну Хансенам — старая традиция нашей семьи. Но почему тогда у меня такое чувство, что я предала сразу и отца, и Итана?

Сквозь маленькое окно над мойкой я заметила, как к «Фьорду» подъехал чёрный внедорожник. Итан