Невеста уральского ведьмака - Виктория Крафт

И поклонилась. В пояс. Как бабушка учила. Как надо. Как по-русски.

Он посмотрел на плошку. На молоко. На хлеб. Потом снова на меня. Хитро так с прищуром. Как будто не старый. Как будто не дедушка. Как будто мальчишка. Озорной.

— А ты, я гляжу, знаешь, — сказал он. — Молоко. Хлеб. Поклон. Ласковое слово. Хорошая девка. Хорошая. Уважительная. Не то что другие. Другие бегут. Кричат. Крестятся. А ты привечаешь. Уважаешь. Знаешь. Давно тут не было такого. Давно. Всё больше — пришлые. Злые. Жадные. Всё им мало. Всё им надо. А ты — не такая. Ты — своя. Я чую. Своя.

Он взял корочку. Откусил. Пожевал. Довольно. Потом молока отхлебнул. Из плошки. Прямо. Как кот. Как свой. Как дома. Потом вытер усы. Посмотрел на меня. Хитро. Весело. Молодо.

— Ну, — сказал он. — Уважила. Привечала. Спасибо тебе. Девка. Хорошая. Добрая. Ласковая. За это расскажу. Сказку. Про горы. Про клады. Про Полоза. Про всё. Что было. Что есть. Что будет. Хочешь?

— Хочу, — кивнула я. — Расскажи, дедушка. Расскажи.

Он улыбнулся. В бороду. В усы. И начал. Тихо. Плавно. Будто река течёт. Будто ветер в кронах. Будто сказка. Настоящая. Живая. Наша. Русская. Уральская. Своя.

— Ну, слушай, девка. Слушай, пока я добрый. Пока молоко твоё в животе. Пока хлеб твой в зубах. Слушай. Про горы. Про клады. Про тех, кто тут жил. Кто тут был. Кто тут есть. И кто будет. Слушай. И запоминай. Потому что знать тебе это надо. Ой как надо.

Он помолчал. Посмотрел на огонь. В печи. Потом снова на меня. И заговорил. Мягко. Плавно. Как старики умеют.

— Жил-был на свете Великий Полоз. Не змей он был. Не гад ползучий. А хозяин. Хозяин всему золоту. Что в земле лежит. Что в горах спрятано. Что под ногами нашими. Где золото — там и он. Где золото блестит — там и тень его. Где золото люди находят — там и дыхание его.

Длинный он. Как река. Как дорога. Как время. Ползёт он под землёй. Медленно. Тысячи лет. Все жилы знает. Все руды. Все клады. Все камни. Считает их. Бережёт. Никому не отдаёт. Просто так. Без спросу. Без уважения. Без поклона.

Кто его увидит — тот либо богат, либо мёртв. Третьего не дано. Он не злой. Он строгий. Он не жадный. Он хозяин. Он не убивает. Он наказывает. За жадность. За воровство. За глупость. За то, что без спросу. За то, что без уважения.

А делится он с теми, кто достоин. Кто уважает. Кто не жадный. Кто не вор. Кто не дурень. Кто пришёл с добром. С поклоном. С уважением. Кто не себе. Кто другим. Кто земле. Кто жизни. Кто всему. Тогда делится. Тогда даёт. Тогда помогает. Тогда богатство. Тогда счастье. Тогда всё.

А кто не такой? Кто жадный? Кто злой? Кто дурной? Тот пропадёт. Тот сгинет. Тот в золоте. Навеки. Навсегда. Как камень. Как руда. Как смерть.

Вот такая сказка. Про Полоза. Про хозяина. Про золото. Поняла?

Я кивнула. Молча. Потому что поняла. Потому что почувствовала. Потому что знала.

Домовой кивнул. Довольный. Продолжил.

— А теперь про Хозяйку. Про Медной горы. Про ту, что в зелёном. С косой. С глазами. Как мох. Как малахит. Как жизнь.

Живёт она в пещере. Глубоко. Там, где малахитовые стены. Где яшмовый пол. Где свет зелёный. Тёплый. Живой. Сидит она. Ждёт. Смотрит. Кто придёт. Кто достоин. Кто нет. Кто за камнем. Кто за богатством. Кто за чудом. Кто за собой.

Проверяет она всех. Каждого. Даёт. Или забирает. Помогает. Или губит. Она как гора. Как камень. Как время. Не торопится. Не спешит. Ждёт. Долго ждёт. Потому что вечность у неё впереди. И позади. И сейчас.

А любит она мастеров. Тех, кто камни чувствует. Не за деньги. Не за богатство. А за красоту. За правду. За жизнь. Кто видит камень не как товар, а как душу. Кто слышит его. Кто понимает. Кто умеет с ним говорить. Кто не вор. Кто не жадный. Кто пришёл с добром. С поклоном. С уважением. Тогда делится. Тогда даёт. Тогда камни. Тогда свет. Тогда чудо. Тогда всё.

А кто не такой? Кто за золотом? Кто за наживой? Кто за собой? Тот в камень. Навеки. Навсегда. Как яшма. Как малахит. Как смерть.

Вот такая сказка. Про Хозяйку. Про гору. Про камень. Поняла?

Я кивнула. Опять. Молча. Потому что поняла. Потому что почувствовала. Потому что знала.

Домовой кивнул. Довольный. Продолжил.

— А теперь про Золотую бабу. Про ту, что ищут все. Давно. Долго. Сто лет. Двести. Тысячу. Ищут. И не находят. Потому что не там ищут. Не так ищут. Не те ищут.

Она не клад. Не золото. Не статуя. Не идол. Она дух. Дух народа. Дух земли. Дух всех. Кто тут жил. Кто тут умер. Кто тут остался. Навсегда. В камне. В горе. В памяти.

Золотая она. Да. Но не из золота. Она из света. Из тепла. Из жизни. Она баба. Женщина. Мать. Жена. Дочь. Сестра. Она все. Она каждая. Она та. Кто ждёт. Кто верит. Кто любит. Кто страдает. Кто рожает. Кто хоронит. Кто живёт. Вопреки всему. Всем смертям. Всем бедам. Всем векам.

Кто её найдёт — тот не разбогатеет. Тот поумнеет. Тот поймёт. Что золото не главное. Что главное память. Что главное народ. Что главное земля. Что главное жизнь. Кто её возьмёт ради золота — умрёт. Кто её возьмёт ради памяти — спасётся.

Вот такая сказка. Про бабу. Про память. Про жизнь. Поняла?

Я кивнула. В третий раз. Молча. Потому что поняла. Потому что почувствовала. Потому что знала.

Домовой замолчал. Посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом улыбнулся. В бороду. В усы. В своё. Мохнатое. Маленькое. Старое. Мудрое. Доброе.

— Ну что, девка, — сказал он. — Поняла? Или ещё раз? Или ещё десять? Могу. Я старый. Я много чего знаю. Много чего помню. Много чего расскажу. Только слушай. Только учись. Только живи. Потому что жить надо. Всегда. Всем. Везде. Даже тут. Даже сейчас. Даже с нами. С духами. С камнями. С горами. С собой. Живи. Девка. Живи. И помни. Всё. Что я сказал. Всё. Что я дал. Всё. Что я есть. Твоё. Теперь. Твоё. Наше. Общее. Навсегда.

Он замолчал. Слез с загнетки. Подошёл ко мне. Близко. Очень близко. Так, что я почувствовала его запах. Дым. Травы. Что-то ещё. Что-то старое. Что-то своё. Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом кивнул. Медленно. Важно. Как хозяин. Как царь. Как бог. Своего. Маленького. Но своего.