Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Всё же стать потерянным сыном главного жреца Хоётора в его положении было не самым плохим выходом.

Глава 38

Любимое дитя земли

Лес озадачивал своим однообразием. Вокруг деревья, кусты, деревья и опять кусты… В городе или в горах всё же было проще. А здесь Ёрдел не мог избавиться от ощущения, что ходит на одном месте. Ещё и кусочек чёрного кварца почти не двигался по серебряной пластине. Видимо, расстояние от него до означенных на той же пластине точек было слишком велико.

Интересно, куда он попал?

Название места, где он потерялся, обычно Ёрдела не интересовало. Но сейчас, когда он так желал вернуться к Лоэзии, ему хотелось бы понимать, как долго придётся добираться до жены.

Первый день он просто шёл строго на юг, ориентируясь по серебряной пластине на розовый кварц, обозначавший жену. Авантюрин сестры и искристый кусочек чёрного хрусталя жались к розовому камешку с двух сторон, словно защищая и закрывая его. В Жаанидые к нему обычно жались два чёрных камешка, а авантюрин ползал по пластине как таракан в поисках еды.

Найдя подходящий ствол дерева, Ёрдел пересел на него, поднял силами в воздух и поплыл над лесом. Странное место. Во все стороны, кроме северной, виднелись только кроны деревьев. На севере плескалась морская гладь, но и она уплывала назад и сменялась бескрайним лесным морем.

А ещё очень быстро иссякали силы.

Ёрдел лишь однажды смог ощутить, как его силы убывают. Когда помогал сестре разобраться с проклятьем школы магии. Здесь же высасывающее притяжение тянуло его к земле. Стоило спуститься, и по ногам от почвы в тело потянулись потоки сил. Но как только он поднимался в воздух, силы стремительно уходили.

Эта часть мира сильно отличалась от тех мест, где он бывал ранее. Тут были свои законы, пока мало ему понятные. Всё, всё вокруг было наполненно силой, силой чуждой, непривычной и незнакомой. Неподвластной ему. Каждая травинка имела свои несколько капель могущества. Привычной ему силой, той, которую он мог принять в себя, обладала только земля. И камни. А вся растительность была чужой, и он в этом бескрайнем лесу тоже ощущал себя чужим.

Но эта чужеродная сила была по-своему красива. Ёрделу было сложно оценить красоту глазами: для него почти всё было одинаково хорошо. Но Лоэзии бы точно понравились светящиеся во тьме деревья, цветные воды и распускающиеся в небе миражи. А раз ей понравится, значит, это красиво.

К ночи первого дня он вышел на берег огромного озера и столкнулся с проблемой, которая даже заставила его ощутить такую редкую досаду. Силы отказывались нести его над светящимися водами. Первый раз выбранное им дерево просто рухнуло вниз. Неловко накренившийся назад Ёрдел запутался в выпяченных в разные стороны корнях и пошёл ко дну вместе с ним. Плавать хаги не умел. Пришлось идти по дну к берегу, благо его окаменевшее тело не нуждалось в дыхании так уж сильно. Потерпел. Но пришлось немного посидеть и подождать, когда утихнет головная боль. Неприятно было чувствовать её снова. За почти пять лет Ёрдел отвык от неё. И если раньше он спокойно жил с ней, то теперь, когда он вспомнил, каково это — жить без боли, терпеть было сложнее.

Чтобы обойти озеро, надо было выбрать направление. Здесь пришлось положиться на удачу. Может, Викан прав, и удача — верная союзница Ёрдела? Викан ему не очень нравился. Слишком уж тепло посматривал на Лоэзию — единственную драгоценность, к которой Ёрдел имел тягу. Но сейчас было бы приятно, окажись брат — раз он брат Майяри, значит, и его брат тоже — прав.

Ёрдел выбрал восток. Полночи прошёл пешком, потом опять попробовал лететь, выбрав для полёта зеленевшую от мха корягу, но менее, чем через час, вынужден был опуститься на землю. Чёрный кварц на пластине едва шевелился. Нет, пешком идти слишком долго. Лоэзия будет переживать, если он не вернётся как можно скорее.

Да и Мариш испсихуется.

Может, стоит попробовать поднять то, что ощущается более родственным?

Камни отрывались от земли куда тяжелее высохших древесных стволов, летели тяжело, медленно и поднимались невысоко. Но здесь действительно власть имели иные законы. Выбранный валун взмыл в воздух вместе с усевшимся на него Ёрделом легко, даже чересчур резво, хаги едва не скатился. И понёсся над кронами пусть и не очень высоко, но достаточно быстро и держался в воздухе куда дольше дерева. Через пару часов сила земли в нём иссякла, и их повлекло вниз. Но решение проблемы было найдено. Ёрдел просто пересел на другой камень.

Когда солнце окрасило восток блеклым светом, озеро всё ещё тянулось по правую руку и водная гладь упёрлась в высветившийся горизонт. Но чёрный кварц сместился на пластине, пусть и не в желаемом направлении. В очередной раз опустившись на землю, Ёрдел не смог найти подходящий камень и устроил вынужденный привал в ожидании, когда напитается силой утерявший всякую жизнь валун. Камни ведь тоже живут. Сам Ёрдел, окаменевший едва ли не на половину, прекрасно чувствовал скрытые в них токи жизни.

А вот притаившееся рядом плотоядное растение явно ощутило в самом хаги токи тёплой крови. Но обломало все зубы о его локоть, изодрав рукав плаща. К внешнему виду Ёрдел был равнодушен, но одежда давала тепло, а от холода рядом с Лоэзией он тоже успел отвыкнуть. И опять привыкать не хотел.

Когда солнце полностью показалось из-за горизонта, Ёрдел продолжил путь. Вдали наконец наметилась тонкая, но неровная полоса восточного берега озера.

А чуть севернее в бескрайнем море леса появилось песчаное пятно. Изменение пейзажа насторожило хаги. Пятно почти примыкало к озеру и наверняка было обширным, раз его видно с такого расстояния.

Солнечные лучи неприятно заплясали в глазах, и Ёрдел опустил капюшон ниже, чтобы не ощущать неприятный зуд в окаменевших частях радужки.

Может, там поселение? Стоит ли соваться туда, чтобы узнать, в какой он части света? Без светильника, скрывавшего его от чужих глаз, это было неразумно. Да и общаться он не очень умел. Мариш из-за этого часто злился. Но зато он очень хорошо общался с Лоэзией. И ему этого хватало.

К полудню, когда солнце распалилось так, что Ёрдел больше не желал тепла, песчаная точка выросла до таких размеров, что стали видны островерхие башни. Впереди его ожидало очень большое поселение. С каждой преодолённой верстой оно разрасталось, появлялось больше