Гончар из Заречья - Анна Рогачева

– Интересный рисунок. Никогда такого не видела. Тонко как... изящно...

– Ну, Зоя, – Огнеслава прижала набор к груди, – угодила. Век не забуду. Так, давай теперь к делу. Сколько?

Зоя назвала цены, на что Огнеслава даже не поморщилась.

– Беру всё. И бумагу дайте всю, что есть. И это, – она кивнула на письменный прибор, – три комплекта. И карандаши эти самые...

– А чернила? – Зоя достала пузырёк с тёмной жидкостью. – Чернила особые, из дубовых орешков. Не выцветают, не расплываются и пахнут приятно.

– Дай сюда. – Огнеслава выхватила пузырёк из рук и откупорив, понюхала. – И правда, дубом пахнет. И чем-то ещё... чем-то вкусным.

– Тайна, – Зоя развела руками.

– Убьёшь ты меня своими тайнами, – проворчала Огнеслава, но по глазам было видно, что она довольна. И давай договор сделаем, чтоб без обмана.

– Договор так договор, – кивнула Зоя. – Но прежде чем писать, я хочу кое-что предложить.

– Ну?

– Вы нам за сервиз заплатите золотом. А на эти деньги... – Зоя сделала паузу, – мы хотим купить у вас коров. Из княжеского хлева, десять голов. Дойных, здоровых.

Огнеслава подняла бровь:

– Коров? У меня? А почему не на ярмарке?

– На ярмарке можно сильно ошибиться, – честно сказала Зоя. – А у вас, все знают, скот отличный. И потом – вы нам теперь свои, не чужие. С вами приятнее дело иметь.

– Льстишь, – прищурилась Огнеслава.

– Правду говорю. Решать вам.

Огнеслава помолчала, потом вдруг улыбнулась:

– А ты, Зоя, не промах. Ладно. Будь по-твоему. Десять коров – твои. Я с ними отправлю своих людей, они пригонят. А по деньгам рассчитаемся так: половину сейчас, половину – когда коров получите. И с тебя рецепты на все блюда, что были на столе. И рис этот, и пирог ароматный, всё хочу!

– Идёт, – кивнула Зоя, расцветая в улыбке.

Когда бричка Огнеславы скрылась за поворотом, Зоя вернулась в дом. Села за стол и обвела взглядом пустые тарелки, чашки, остывший чайник. Глеб стоял в дверях и смотрел на неё с улыбкой.

– Ну что, победительница?

Зоя достала из-за пазухи кошель и высыпала монеты на стол. – Шесть золотых! Глеб, ты понимаешь? Шесть золотых!

– За бумагу, за перья, за чернила, за карандаши... – Глеб подошёл и сел рядом. – И заказ на два сервиза. И десять коров.

– И десять коров, – эхом отозвалась Зоя. – И дружба с Огнеславой. И договор, что она сама будет людей присылать.

– Ты её по всем статьям переиграла!

– Она сама сказала, что рада, – Зоя улыбнулась. – Значит, не переиграла, а... договорилась. По-честному.

В дом влетели Анфиса, Светлана и Клавдия – все разом, шумные, радостные, с горящими глазами.

Анфиса упёрла руки в бока. – Давайте-ка прибираться, а то пировать начнём, а у нас тут как на поле боя!

Они споро взялись за дело и вскоре на чистом столе стояли кружки и блюдце с оставшимися орешками. Тесным кругом уселись, переводя дух, и наконец-то выдохнули.

– Ох, и намучилась я сегодня, – простонала Анфиса, отхлёбывая чай. – Язык, поди, занемел молчать. Я ж столько раз порывалась встрять, а ты, Зоя, на меня как зыркнешь – я и замолкала.

– Правильно замолкала. С такими людьми говорить надо с умом. Слово лишнее скажешь – и всё, пиши пропало.

– А она ничего, – задумчиво сказала Светлана. – Строгая, конечно, но справедливая. Товар наш оценила, сразу видно, что женщина с хорошим вкусом!

– Со вкусом, – протянула Клавдия. – А какая статная! Я как увидела её, так и поняла: это женщина-скала. За такой, как за каменной стеной, наверное.

– Ты бы, Клавдия, поменьше на неё заглядывалась, – хохотнула Анфиса. – А то Архип ревновать начнёт.

– Ой, да ну тебя! – отмахнулась Клавдия, но щёки её предательски порозовели.

Допив чай, женщины засобирались. Анфиса, уже в дверях, вдруг хлопнула себя по лбу:

– Ярик-то! Зоя, Ярик то у меня, я его сегодня у себя оставлю, с Ванькой пусть ночуют. Они сегодня набегались, нарадовались, спать без задних ног будут. А тебе, – она многозначительно посмотрела на Глеба, – тебе, может, отдохнуть надо.

Зоя открыла было рот, чтобы возразить, но Анфиса уже выплыла за дверь, увлекая за собой подруг.

В доме стало тихо. Очень тихо. Только лучины потрескивали и где-то за окном сверчки затянули свою бесконечную песню.

Глеб подошёл к Зое, взял её за руку и притянул к себе.

­– Зоя. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она подняла на него глаза, и сердце её вдруг забилось часто-часто, предчувствуя что-то страшное.

– Завтра я уезжаю.